Книга Искатель - 26, страница 78 – Сергей Шиленко

Король Брелона прищурился.

— А погибшие после ваших листовок тоже станут пунктом в своде правил?

Вопрос ударил точно. Я вспомнил Железный Холм, давку, поджигателей и людей, которых наши отряды не успели защитить.

— Они уже и так часть моей ответственности, — сказал я. — Правда не освобождает того, кто её обнародовал, от обязанности думать о последствиях. Если подобная кампания повторится, решение должна рассматривать общая комиссия, а вместе с листовками в города должны входить наблюдатели, лекари и силы, способные остановить самосуд, иначе это не освобождение, а поджог.

В зале стало тише, даже противники не ожидали, что я соглашусь ограничить оружие, которое уже доказало свою эффективность.

Моркан поднялся со своего места.

— Довольно общих речей! Писцы зафиксируют предложения судьи, представители корон сформулируют встречные условия: сроки проверки, состав комиссии, порядок доступа к архивам и основания для совместной операции.

Он посмотрел на меня.

— Делегация Крестового похода останется в зале и будет отвечать на конкретные вопросы, но дальнейшее совещание пойдёт по пунктам, без угроз и взаимных оскорблений.

— Принимается, — ответил я.

Это было не удаление из переговоров и не победа, Моркан просто прекратил пустые дебаты. Теперь каждое требование предстояло превратить в строку договора, под которой он должен поставить печать.

Следующие часы показались мне тяжелее любого боя. Не потому, что нас унижали, а потому, что приходилось слушать, как посторонние, ничего не смыслящие в военном деле люди разбирают наши решения по строкам и превращают право командира в предмет торга.

Ирен сохраняла спокойствие, хотя пальцы на краю папки побелели. Марона ни разу не повысила голоса, хотя яростно спорила с юристами о сроках, формулировках и составе комиссии. Корвин и остальные держались позади, не вмешиваясь. Мы пришли подготовленными именно к этому: сдержать злость и не спутать банальные оскорбления с угрозой.

Самое неприятное заключалось в том, что я понимал логику королей. На их месте я тоже не захотел бы видеть на своей земле чужую армию, которая сама выбирает врагов, сама собирает доказательства, сама выносит приговор и приводит его в исполнение. Консорциум десятилетиями управлял ими через золото, теперь перед ними стоял человек шестидесятого уровня с собственной разведкой, войском и поддержкой богинь. С их стороны было бы легкомыслием не задуматься, кто остановит меня, если однажды решу, будто лучше всех знаю, что нужно для блага Шалина.

Это не делало все обвинения справедливыми, здесь хватало купленных голосов, трусости и желания присвоить нашу победу, но отвечать на разумный страх угрозами означало собственноручно подтвердить их худшие подозрения.

Дирик почти не выступал, он держался рядом со своей делегацией и тщательно подчёркивал нейтралитет Харалдара. Селисия несколько раз встречалась со мной взглядом, но тут же отворачивалась. Их дистанцирование задевало сильнее нападок открытых врагов, однако теперь я видел в нём не только личное предательство. Дирик покупал себе влияние в будущем союзе, доказывая остальным, что не станет моим голосом при общем совете.

Спор постепенно превращался из судилища в торг. Одни государства требовали полного запрета наших операций, другие настаивали, что без Крестового похода комиссия останется слепой. Храмы спорили о Чувстве правды, независимые города о праве наблюдателей, военные — о сроках совместного сбора.