Книга Провалы, страница 79 – Ольга Птицева

— Реверберацию? — подала голос Ника.

— Именно так.

— Значит, когда я слышу голоса, это не…

— Это не голоса в привычном смысле. — Зинаида Альбертовна нервно хлопнула ладонью по столу. — Это отзвук. Эхо человека в пространстве, где он был. Провал не поглощает людей бесследно — он оставляет следы. Ты слышишь их лучше других.

Ника отвернулась к окну.

— Ладно, — равнодушно сказала она.

Но холодное стекло, которым Ника отгораживалась от остальных, запотело. Соне захотелось провести по нему ладонью, чтобы через открывшийся лоскуток разглядеть, как Ника улыбается, прикусив губу.

— Подождите, — заговорил Виктор негромко, но все сразу прислушались. — Вы рассказываете нам про целую систему так называемых резонаторов. — Он смотрел на Зинаиду Альбертовну в упор. — Но при этом не объясняете: а сами вы кто?

Зинаида Альбертовна выдержала паузу.

— Я — архивариус, — сказала она наконец и развела руками.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть. — Она отвернулась к столу, начала аккуратно сворачивать одну из карт. — Хранительница знания. Не больше.

— Но кто-то же собрал все, что вы здесь храните.

Зинаида Альбертовна не ответила. Карта в ее руках превратилась в аккуратный рулончик, Соне внезапно и сильно захотелось выбежать из кабинета, найти ближайшую кондитерскую и купить бисквитный рулет с ягодным джемом.

— Когда-то нас было много, — все-таки сказала Зинаида Альбертовна, не поднимая головы. — Целый отдел. Сначала при Госстрое, потом при городской администрации. Официально мы занимались геодезической документацией — никто особенно не вникал. — Она убрала свернутую карту в шкафчик, взялась за следующую. — Работали вместе. Картографировали Провалы, отслеживали динамику, вели учет резонаторов. Геннадий Петрович строил, мы фиксировали. Ну а потом все посыпалось, как вы понимаете. Нас реорганизовали, бюджеты порезали, отдел и развалился, семьи-то надо чем-то кормить. А там и времена стали получше, не сразу, конечно, но к нулевым некротические процессы в пространстве замедлились, Провалов почти и не наблюдалось. — Она сухо закашлялась. — До поры до времени.

Зинаида Альбертовна подняла голову и обвела рукой комнату — пустые столы, ровный слой пыли, засохший цветок.

— Ну а сейчас, когда работать бы и работать, сами видите, сколько нас осталось.

В пустоте слишком большого кабинета фигурка Зинаиды Альбертовны стала совсем хрупкой — дунешь, и она разнесется по углам еще одной горсткой пыли. У Сони даже в носу засвербило.

— Куда же все делись? — спросила она. — И почему?

— Потому что в городе давно уже не появляются новые резонаторы. — Зинаида Альбертовна тяжело оперлась на край стола. — Люди слишком сконцентрированы на себе. Слишком заняты собственным шумом. Эхо Провала разносится по всему городу — то тут, то там. Но чтобы его услышать, нужно приложить усилия. И научиться слушать хоть кого-то, кроме себя самого.

— Слушать бывает очень страшно, — тихо сказала Ника.

Зинаида Альбертовна только головой покачала.

— Жить вообще бывает довольно страшно, — согласилась она. — Но и оказаться в Провале, вероятно, тоже не сахар…

— Подождите, — напряженно оборвал ее Егор. — А бывало такое… что провалившихся вытаскивали?

Зинаида Альбертовна не сразу ответила. Сложила руки перед собой, на правом безымянном пальце блеснуло тонкое серебряное кольцо.