Книга Зло во мне, страница 24 – Джеральд Бром

— Церковь важна, Руби.

Руби изо всех сил старалась не закатить глаза; она не хотела, чтобы это превратилось в одну из его проповедей. – Да, я знаю. Иисуса никогда не бывает слишком много. Верно?

— Не надо так, не пытайся выставить меня каким-то чокнутым фанатом Иисуса. Тебе нужно сострадание и поддержка, люди, которые будут держать тебя на правильном пути, а нет никого лучше, чем те, кто в Первой баптистской церкви. – Казалось, он задумался на мгновение, прежде чем добавить: – И Руби, Иисус в твоём сердце точно не повредит. Это я говорю по личному опыту, как ты знаешь.

Она знала, конечно, и прямо сейчас надеялась на Иисуса, что ей не придётся слушать, ещё раз, как Господь перевернул его жизнь. У Эдуардо была долгая история с выпивкой, кульминацией которой стало уголовное дело за вождение в нетрезвом виде, в результате которого мать из Дейлвилля осталась инвалидом на всю жизнь. Но Эдуардо не должен был жить с этой виной, потому что Эдуардо был заново рождён, и теперь вся его вина была на Иисусе. Руби подумала, как же это прекрасно, как же чудесно, должно быть, не нести ответственности за то, что ты полный ублюдок.

Но Руби не хотела думать ни о чём из этого прямо сейчас. Она хотела попасть в свою комнату и лечь; голова её работала странно. Поэтому она просто согласно кивнула и пошла прочь. Она сделала полшага, затем споткнулась, упала бы, но Эдуардо поймал её за руку, удерживая.

Он пристально посмотрел ей в глаза. – Ты под кайфом?

— Что? Нет!

Затем он понюхал её, действительно понюхал.

Руби дёрнула руку. – Какого чёрта, Эдуардо? Господи, что с тобой не так?

— Это марихуана, которую я чувствую?

— Нет! Блядь, ты правда думаешь, что я настолько тупа, чтобы курить траву, когда у меня через пару дней тест мочи? Это просто старые, заплесневелые вещи, с которыми я помогала мистеру Розенфельду. – Она видела, что он ей не верит.

— Я серьёзно, Руби. Я обещал тому судье, что буду присматривать за тобой. Сказал ему, что прослежу, чтобы ты держалась подальше от наркотиков. – Казалось, он ждал от неё чего-то, может быть, благодарности, она не знала. – И ещё кое-что, я не позволю тебе приносить наркотики в этот дом. Не с Хьюго, живущим здесь. Нам это понятно?

Руби сдержала фырканье. Хьюго был его тринадцатилетним сыном; сыном, которого он имел вне брака с какой-то женщиной, которую встретил в баре. Руби точно знала, что Хьюго курил траву со своими друзьями всякий раз, когда им удавалось достать пакетик.

— Ладно, Эдуардо. Было здорово, но я иду внутрь. – Она направилась прочь.

— Твоя мать спит, – крикнул он ей вслед. – Она снова работает в ночную смену. Так что потише.

Руби проскользнула в дом, стараясь не дать москитной двери хлопнуть за собой, и направилась вниз. Подвал был полузакончен, одна сторона – мастерская, полная старых инструментов её отца, другая – её спальня с небольшой примыкающей ванной. Руби перебралась сюда после смерти отца. Долгое время это было её убежище, но это закончилось около года назад, когда Эдуардо и его сын переехали наверх; теперь это больше похоже на тюрьму.

Руби вошла в свою комнату, прислонившись к комоду, голова её плыла. Ей показалось, что она снова слышит то странное пение, красивое и скорбное. Она вздрогнула, попыталась отмахнуться от этого. Она хотела принять душ, хотела смыть с себя этот странный запах, хотела смыть весь этот опыт. Она стянула рубашку через голову, расстегнула джинсы, спустила их до колен, как вдруг раздалась вспышка яркого света.