Книга Мое влечение, страница 45 – Кирра Вейн

Руслан: «Ты уже не спишь? Заеду?»

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я посмотрела на табло, на свой посадочный талон, подумала о чемодане, который уже улетел в багажное отделение. Чувство разочарования накрыло меня с головой, острое и липкое. Блин, ну почему я улетаю именно сегодня...

Я: «Не нужно. Меня нет дома».

Через секунду раздался звонок. Я посмотрела на экран — Руслан. Пальцы дрожали, когда я принимала вызов.

— Алло? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А где ты? — спросил он сразу, без приветствия. В голосе его слышалась какая-то настороженность.

— Ам... привет, — выдохнула я. — Я в аэропорту. Лечу домой, к родителям.

Пауза. Я слышала его дыхание на том конце провода.

— Надолго? — спросил он, и голос его был тихим. Но мне показалось, или в нём действительно мелькнуло беспокойство?

— На неделю, — ответила я и прикусила губу, чтобы не сказать больше.

— Понял, — сказал он коротко. Ещё одна пауза, и я чувствовала, как между нами растёт это проклятое расстояние, как будто он уже где-то далеко. — Ну, ладно. Напишешь, когда у тебя прилёт. Постараюсь встретить.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. Где он был все эти дни? Почему не писал? Почему не звонил? Почему не сказал ни слова о том, где пропадал?

— Ну, давай, хорошо долететь тогда.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул.

— Пока, — ответил он.

И отключился.

Я сидела, глядя на тёмный экран телефона, и внутри разливалась ледяная пустота. Разговор был таким сухим, таким сжатым — ни тепла, ни нежности, ни вопросов о том, как я себя чувствую, или о том, скучала ли я по нему. Или он по мне?

Я сжала телефон в руке, и к горлу подступал ком.

«Где ты был все эти дни? — хотелось крикнуть ему. — Почему ты не написал ни слова? Что я для тебя вообще?»

Но я молчала. Потому что я не имею права требовать от него отчётов. Чёрт бы это побрал. Чёрт бы побрал эту дурацкую договорённость, которая разрывала мне сердце.

Я убрала телефон в карман и закрыла глаза, чувствуя, как одна слеза всё-таки скатилась по щеке.

— Объявляется посадка на рейс Москва — Красноярск, — раздалось по громкой связи.

Я встала, вытерла лицо и пошла к выходу на посадку. Не оглядываясь. Не думая о том, что оставляю позади.

Но внутри, где-то глубоко, я знала, что оставляю не просто город — я оставляю его.

И это разрывало меня на части.

Самолёт пошёл на посадку, и я прильнула к иллюминатору, вглядываясь в знакомые очертания города, который я любила всем сердцем. Красноярск — мой родной, мой любимый, мой самый-самый город на свете. За иллюминатором проплывали зелёные холмы, широкая лента Енисея, сверкающая на солнце, и я почувствовала, как внутри разливается удивительное спокойствие. Дома. Я дома.

Когда я вышла из зоны прилёта с чемоданом в руке, я сразу увидела их. Мама и папа стояли у выхода, приветственно махая руками, и их лица светились такой радостью, что у меня защипало в глазах.

— Юленька! — мама бросилась ко мне первой, обхватила меня за плечи и прижала к себе так крепко, что я едва могла дышать. От неё пахло ее любимыми духами и свежим хлебом — тем самым, который она всегда пекла по утрам. — Доченька моя! Как же я скучала!

— Привет, мамуль, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но теперь это были хорошие слёзы. Слёзы радости. — Я тоже очень скучала.