Книга Научи меня жить, страница 37 – Елена Архипова

Красив, успешен, богат, холост. И инвалид, передвигающийся последний месяц только на инвалидном кресле. Даже душ он теперь принимал, сидя на специальном стуле, установленном в его личной душевой.

— Или месяц, пока ждем для тебя сустав, ты сидишь в инвалидном кресле, или всю оставшуюся жизнь ходишь на протезе! Выбирать, конечно, тебе и только тебе. Как видишь, я даже твою сестру Эльзу сюда не пустил. Если не будешь вставать на ногу, будешь слушать и выполнять все предписания врачей, а главное, лежать здесь у нас в клинике, то можем попытаться спасти твою ногу. Да, будешь хромать, ходить с тростью всю оставшуюся жизнь, но ходить сам и на своих двоих, – припечатал Аркадий.

Ныне уважаемый профессор, возглавляющий клинику, а когда-то практикующий хирург, бывший однокурсник Эльзы, сестры Герберта. Именно Аркадий собирал ногу Герберта по кусочкам, как картинку из пазлов, почти 20 лет.

— Не слишком шикарный выбор, однако! Или на протезе, или всю жизнь хромать и ходить с костылем! – усмехнулся Герберт.

— Ключевое слово в данном случае «Ходить». Мне кажется, выбор очевиден. Или ты не хочешь полностью соответствовать своему прозвищу и стать настоящим Киборгом с частичной заменой органов? Заметь, не всех, а всего лишь одного-единственного коленного сустава! – хитро прищурился уважаемый профессор.

— Убедил! – хмыкнул Герберт. – Почему-то мне кажется, что и палата для меня у тебя уже приготовлена!

— Улучшенной комфортности и с шикарным видом на наш парк! – подтвердил профессор и продолжил:

— В таком случае позволь тебе представить мою лучшую ученицу и главного хирурга нашей клиники: Ангелина Викторовна Савельева, – Аркадий показал на худенькую молодую женщину, сидящую с Аркадием за одним столом. – С сегодняшнего дня ты в ее подчинении. Заметь, полном и безоговорочном!

Нет, боль в колене и здесь, в этом уединенном месте, не покидала тело Герберта, весь последний месяц боль постоянно была с ним. Круглосуточно. Не давая жить без обезболивающих, спать без снотворного и заставляя торопить время в ожидании операции, считая до нее дни.

Это уже решенный вопрос – ногу ему оставляют, соберут пазл из его костей, и оставят. Да, будет всю оставшуюся жизнь хромать и ходить с тростью, но главное, что ходить, и сам, а не ездить в инвалидном кресле. В этом Аркадий, конечно, прав.

Осталось только дождаться имплантата, сделанного специально для него. А потому Герберт жил и работал в больнице, в личной палате улучшенной комфортности, эскулапы от медицины не разрешили ему улететь домой в ожидании своего нового сустава. Боялись, что кости сдвинуться, и имплантат не подойдет, потому и не отпускали, считай, не выпускали.

Аркадий лично следил за тем, чтобы строптивый пациент был всем доволен и не сбежал, он даже разрешил Анжеле приходить и быть с Гербертом почти круглосуточно. Но тут уважаемый профессор просчитался, оказав Герберту медвежью услугу. Нервы и так были на пределе, а тут еще Анжела со своей любовью! Не слышала, не понимала и не хотела принимать, того, что они расстались. Расстались еще там, дома, в родном городе, за неделю до того, как он улетел сюда в клинику на обследование.

Когда тоска накатывала очередной волной, когда казалось, что стены палаты давят, Герберт приезжал сюда, к этому затерянному в парке пруду. Только здесь он мог посидеть в тишине и покое, думая о жизни.