Книга Научи меня жить, страница 36 – Елена Архипова

Ужинали они на террасе, сидя в белых махровых халатах. Вид на город с последнего этажа гостиницы был потрясающим.

— Красиво здесь, – Натали вздохнула, глядя вниз на город и неожиданно закончила:

— Только перила на террасе слишком ненадежные для такой высоты.

После того как она вышла из душа притихшей и не очень разговорчивой, она так и оставалась такой уже весь вечер.

— Ты боишься высоты? – попытался разговорить ее Герберт.

— Я? Нет. Просто любой, кто решит покончить жизнь самоубийством, легко сможет перелезть через это ограждение, – последовало странное объяснение.

— Ну, ты как медик, не хуже меня знаешь, что для потенциального суицидника любое ограждение не преграда.

— Твоя правда! – она грустно улыбнулась и перевела тему:

— Хочу шампанского, клубники и торта со сливками!

И только Герберт встал, чтобы принести это все из комнаты, как она добавила:

— И честный ответ о том, зачем твои друзья пытались пригласить меня на свидание.

Герберт сначала принес ей шампанское и клубнику, протянул ей бокал, взял свой и лишь потом рассказал Натали о пари друзей и о звонке Павла несколько дней тому назад.

— Я только сегодня вернулся в город. Меня не было три последних дня. Вернулся и первым делом позвонил тебе. Пашка мне рассказал, что ты им обоим отказала, сказав одну фразу, – Герберт, глубоко вдохнул и продолжил:

— Натка, я …

Договорить ему не дали: Натали встала порывисто и впилась в его губы поцелуем. Он порывался все-таки договорить свою мысль, но она всякий раз прижимала свой пальчик к его губам, улыбалась и отрицательно качала головой. Уснули они с ним в ту ночь лишь под утро.

С той памятной ночи они опять стали встречаться и опять только в гостинице. Герберт перестал пользоваться презервативом, выставив, правда, одно условие:

— Натка, пообещай мне, что когда ты забеременеешь от меня, то ты мне сообщишь об этом. Сама, без истерик и закидонов, хорошо?

— Уверен, что хочешь это знать?

— Уверен!

— Хорошо! Но поправочка: если я забеременею от ТЕБЯ! – она выделила последнее слово интонацией.

Герберт скрипнул зубами, но промолчал, решив, нет, пообещав себе, что сам поговорит с ее мужем, если надо, то и с ее свекром, но добьется того, что эта женщина будет только его.

Не давайте обещаний, выполнить которые вы не в силе.

Выполнить по не зависящим от вас причинам…

Наши дни.

Хорошо и дорого одетый мужчина средних лет катил в управляемой инвалидной коляске по главной аллее больничного парка. В западной его части он свернул на одну из боковых аллей, затем уже там уверенно повернул между деревьев.

Этот маршрут явно был хорошо ему знаком – он не осматривался и даже был как будто задумчив. Его коляска катилась медленно. Так гуляют те, кто имеет возможность ходить сам, на своих ногах. Гуляют не задумываясь. Вот и этот мужчина, совершенно точно, гулял, правда, сидя в инвалидном кресле.

Его путь лежал к маленькому пруду.

Он обнаружил его случайно. Тихое, уединенное место, о котором мало кто знал. К этому пруду не вела ни одна дорожка, от глаз посторонних он был скрыт кустами и деревьями. Герберт любил приезжать сюда, а потому бывал здесь почти каждый день. Здесь хорошо дышалось. Все-таки больница, какая бы дорогая она ни была, все равно остается больницей.

Здесь, на берегу этого маленького, затерянного среди кустов и деревьев, пруда не было скамеек. Везде во всем парке были, а здесь нет. А раз нет скамеек, нет и гуляющих. Это его особенно радовало, сюда он приезжал за уединением. Почему-то только здесь, в этом безлюдном месте, среди природы, Герберт чувствовал себя живым и почти здоровым.