Книга Научи меня жить, страница 119 – Елена Архипова

Владислава так отчетливо и ясно представила себе все детали интерьера их будущего дома, что кажется, она даже услышала детский счастливый смех и голос Стеши: “Мама, смотри, как папа ловит меня!”.

Потом картинка поменялась, и она увидела, что на улице зима, и идет снег, они с Гербертом лепят поздно вечером снеговиков, чтобы дети, проснувшись утром, увидели их под своими окнами. И вдруг эта картинка со снеговиками уходит на второй план.

Они стоят с Гербертом в саду, она обнимает Герберта двумя руками, смотрит в его глаза, видит его губы так близко, что хочется их поцеловать, но вдруг он делает шаг назад и его губы шепчут: “Прости, мне пора! Меня зовут!”

“Нет! Не смей! Слышишь? Ты позволил поверить в то, что я еще достойна счастья и любви, и теперь бросаешь меня? Я не отпускаю тебя, Герберт Лелло! Я хочу быть твоей женой и матерью твоим детям! У них нет никого, кроме тебя. Кроме нас с тобой! Мы не сможем без тебя, слышишь? Ты нужен нам. Герберт, ты нужен мне!”

Владислава открыла глаза оттого, что мимо них кто-то из медиков прошел быстрым шагом и скрылся за теми дверьми, откуда вывозили Гену.

— Володь, что происходит? – почему-то сердце ее предательски забилось.

— Молитесь, если знаете молитву, – услышала она голос немолодой медсестры, – не отпускайте его!

И Владислава послушно закрыла глаза, и перед ней тут же возник облик Герберта. Он был бледным и каким-то осунувшимся, с потухшими глазами и обветренными, сухими губами. Он стоял с опущенными вдоль тела руками и молчал. Она шагнула к нему, прижалась всем телом, уткнулась в его шею и зашептала: “Не бросай меня, слышишь! Я не смогу теперь без тебя! Герберт, ты нужен мне!”

“Вот такой, весь перерезанный вдоль и поперек? – услышала она его насмешливый голос. – Зачем тебе такой инвалид, Влада?”

“Затем, что я люблю тебя, Герберт Лелло! Люблю и не отдам ни одной женщине, имей это в виду! Другого я тебя не знала и не хочу знать. Да, ты вредный, заносчивый, гордый. Но ты только мой, слышишь?”

“Зачем тебе такой мужчина рядом?”

“Потому что я знаю тебя и с другой стороны! Ты нежный, ласковый, внимательный, добрый. Наша Леди со мной согласится, уж кошки точно не любят плохих людей! А что касается твоих шрамов, так меня они не смущают. Полюбила я тебя уже таким, со шрамами на теле и в душе, так какая разница, сколько их на твоем теле? Одним больше, одним меньше – это, говорят, на скорость не влияет!”

И тут Владислава услышала сначала его смех, а потом почувствовала его объятия. Его руки на своей талии и плечах. Где-то в районе макушки он произнес насмешливо: “Ну, держись теперь, женщина! Готова к тому, что я буду всегда рядом? Всегда буду хотеть знать о тебе все, каждый твой шаг и каждую твою мысль?”

“Поверь, каждую мою мысль ты знать не захочешь! Я умею одновременно думать о всякой ерунде. Зачем тебе моя ерунда? Не будем перегружать твой гениальный мозг, хорошо? Кстати, ты знаешь о том, что я считаю в мужчине самым сексуальным?”

“Нет! И что же?” – Герберт сейчас явно улыбался.

“Не знаю, как для остальных женщин, но я всегда считала и продолжаю так считать, что самое сексуальное в мужчине – это его мозг! Считай, что именно за это я тебя и полюбила! – Владислава выдохнула. – Герберт, ты, главное, не бросай нас, а уж мы с детьми сумеем удовлетворить твое любопытство и найдем чем занять твою светлую голову!”