Книга Научи меня жить, страница 118 – Елена Архипова

— Их оперируют.

— Все еще? – выдохнула Владислава.

— Поверьте, третий час с их ранениями – это совсем немного! Раз сам Федор Петрович, наш зав отделением, его оперирует, значит, Ваш муж будет жить! – уверенно произнесла медсестра. – От него просто так пациенты не уходят!

Медсестра не уточнила, куда именно пациенты не уходят, но отчего-то было понятно, что не о привычном “пришел-ушел” она сейчас говорила. То, что медсестра назвала Герберта ее мужем, Владу не удивило. Наверняка Владимир ее именно так представил.

— А Гена? Его тоже хороший врач оперирует?

— У нас нет плохих хирургов! – отрезала медсестра. – К тому же я слышала, что у него хоть и больше ранений, но они все не такие опасные, как у Вашего мужа.

— Извините, я не хотела никого обидеть, – Владислава кивнула и отошла к стене, прислонилась, вытянулась во весь рост, как по струнке, прикрыла глаза. Слова молитвы откуда-то всплыли сами собой. Сколько она так простояла, она не знала, очнулась от тихого голоса Владимира:

— Владислава, хотите кофе? Он, правда, из аппарата, но на безрыбье и рак рыба, говорят.

Владислава открыла глаза, повела затекшими плечами, кивнула:

— Давайте уж тогда черный чай, только очень крепкий и сладкий.

— Сделаем! Вы пока присядьте! – Владимир показал на стул, стоящий рядом.

Странно, откуда стул здесь взялся? Когда она отходила к стене, стула, совершенно точно, здесь не было. Значит, Володя озаботился. Она благодарно улыбнулась ему и опустилась на стул.

Герберта оперировали 7 часов. Гену меньше.

Владислава видела, как парня на каталке вывезли из-за двери в конце коридора и завезли в соседнюю палату. Владислава вопросительно глянула на Владимира, тот мгновенно отлепился от стены и ушел в том направлении. Вернулся быстро:

— Это послеоперационная палата, туда никому нельзя. Сказали, что все прошло удачно. Жить будет.

— Хорошо, – Владислава кивнула и опять замолчала.

Владимир тоже молчал. Он постоянно что-то строчил в телефоне, и Владислава слышала, как он время от времени цедил сквозь зубы ругательства в чей-то адрес.

Крепкий чай, принесенный Володей, она выпила, не почувствовав даже вкуса, впрочем, в сортах чая Владислава особо никогда не разбиралась. Понятно, что здесь чай тоже не был элитным, наверняка из пакетика, но от него хотя бы не было так противно во рту, как от отвратительного кофе.

Владислава сидела с прямой спиной, прислонившись затылком к стене. Глаза она закрыла, но не спала. Она мысленно говорила с Гербертом. До сегодняшнего дня она не то чтобы не верила в такие вещи, просто не было еще в ее жизни таких ситуаций.

Она рисовала картины их совместного будущего в огромном доме в два этажа с белыми колоннами у входа, с крыльцом в две ступени и с большими окнами в пол на южной стороне дома. Рядом с домом она представила сад, где был разбит цветник с альпийскими горками и красивыми клумбами. Весь сад переплетали аккуратные дорожки, вдоль которых росли розовые кусты.

В доме был большой бассейн под стеклянным куполом и одной стеной из стекла. Стена с куполом полностью отодвигались, и бассейн оказывался на улице. Летом дети резвились и с визгом прыгали в него, а Герберт их ловил. Она так явно видела этот дом с бассейном, как будто бывала уже там. И не просто бывала, а сама жила в нем: вот на плетеном кресле лежит ее летняя шляпка с лентой в синий горох, а дальше, на таком же плетеном диване, лежит халат Герберта.