Книга Конец света состоится при любой погоде, страница 32 – Елена Архипова

Жена до обострения событий порой попросту не пускала домой пьяного супруга, так что доктору наук, на потеху соседям, частенько приходилось кемарить на лестничной площадке, подстелив под себя дорогостоящую дублёнку. Теперь же, поняв, что каких-то перспектив от брака ожидать уже не приходится, привыкшая к благополучию мадам Скопова сориентировалась быстро, и как-то после очередного, особенно затяжного запоя доктор Скопов обнаружил себя разведённым и выселенным в окраинный гадюшник барачного типа. Через пару месяцев жильё сгорело, подожжённое по пьянке такими же алкашами, и Витальич остался на улице вольным стрелком. Попытка вернуться к жене и разжалобить её обернулась изрядным количеством синяков и шишек, потому что выросшие сыновья спустили отца родного с лестницы.

Скопов с горя упился до положения риз, упал в сугроб и непременно замёрз бы, не подбери его проходившая мимо с мешком пустых бутылок Галя. Иногда ангел-хранитель принимает образ и манеры бомжихи. Так и зажили двое отверженных вместе по чердакам и теплотрассам. Сначала их тандем носил чисто коммерческий характер: Витальич мощным, окончательно не пропитым умом учёного выстроил целую систему разработки месторождений в мусорных баках, сорганизовал летучую бригаду бомжиков, и несмотря на то, что сам гений по-прежнему эпизодически выпадал в запойный осадок, созданный им механизм работал и приносил доход.

Доктор Скопов и Галя давно могли бы перебраться в приличное жильё, но это оказалось ни к чему: неожиданно Витальич обнаружил, что прекрасно обходится минимумом бытовых удобств и потребностей, зато твёрдо закрепился на этом жизненном уровне, пользуется в среде бомжей авторитетом и легендарной славой, в сравнении с которой его былая карьера учёного-экономиста выглядела просто жалко. Он даже пить стал меньше.

— Как ни странно, на старости лет, благодаря падению до самого дна, я осознал истинные жизненные ценности, обрёл признание, а, главное, нашёл подругу, которая любит меня самого, а не мои регалии или деньги, – резюмировал Скопов и вдруг неожиданно переключился, раскупоривая бутылку шампанского: – А теперь давайте выпьем за вас, Оленька. Уверен, какие бы обстоятельства ни занесли вас сюда – вы прекрасный человек, милая женщина, мать и жена, если, конечно, вы замужем.

И тут, то ли от неожиданного соучастия, то ли под действием водки я отчаянно заревела в голос и выдавила сквозь слёзы:

— Да-а, замужем… А из-за меня муж в тюрьму попал!

— В тюрьму-у, – протянул Генок и участливо пододвинулся поближе, видно, ощутил во мне родственную душу. – И за что замели мужика?

Я утёрла слёзы рукавом и в очередной раз за последние два дня принялась пересказывать свою печальную эпопею. Дети подземелья слушали меня, совершенно заворожённые. Лишь время от времени кто-нибудь отпускал затейливый матерок, с восхищением либо возмущённо реагируя на описываемые события. Для них мой рассказ был тем же самым, что посмотреть по телевизору какой-нибудь бразильский сериал – столь же далеко и неправдоподобно.

Когда я в качестве эпилога истории снова разревелась, в меня быстренько влили ещё полстакана водки и уложили отдыхать в груду каких-то отсыревших тряпок: на дне общества борьба со стрессами была скоротечной и действенной. Уже в полудрёме я слышала, как бомжи разгорячённо обсуждают, чем реально помочь мне. Один только Генок держался в сторонке и пыхтел на редкость вонючей самокруткой. Потом вклинился в спор и сказал веско: