Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 36 – Елена Архипова

В областном центре Щербаковы купили дом, точнее, домик (куда ему было до прежнего: к тому-то приглядывались, приценивались, вложили столько денег и пота). А тут пришло известие про смерть Ирины. Вскоре и отца вытащили из-под трамвая — насмерть сразу. После долгого пребывания в психиатрической больнице мать забрала к себе дочь Галина.

Но мы несколько опередили события, уже сейчас сообщив читателю печальные факты. Что касается убийцы, то до него отголоски этих событий доходили не сразу: он жил своей жизнью, резко не похожей на предыдущую. Очутившись в тюрьме, он стал своеобразным центром притяжения. Поначалу его отделяли, оттирали, присматривались, смотрели с подозрением, но и с нескрываемым любопытством: среди сидельцев подобных «вояк» не было. Сидели разные и всё больше по мелочам: воровство, попытка изнасилования, угон, домашний дебош… Сначала молчали и косились, а он в общество не напрашивался, сидел в стороне, думал о чём-то своем. О чём? Да и сам не знал: витали где-то мысли, а спроси, о чём думал минуту назад, — не ответит, мысли сплелись, словно волосы под ветром.

Следственный эксперимент (из материалов уголовного дела)

На допросах не скрывал ничего. Рассказывал с такими подробностями, что удивлял следователей: всем было ясно, какая статья грозит убийце. Себя слишком не обвинял, но выходило, будто каждое убийство было случайным: не думал, хотел попугать, ударил и лишь потом узнал, что убил. Долго рассказывал, как это произошло в первый раз. Хотел только оглушить молотком, но женщина оказалась сильной и даже не упала, а потом, конечно же, она впоследствии опознала бы его. Лучше уж концы в воду. В кабинете следователя всё это он рассказывал, как бы раскаиваясь, временами повинно опуская голову, а в камере — то же самое, но совсем иным тоном, даже с каким-то азартом. Вскоре в среде сокамерников он стал чуть ли не главным рассказчиком. Сначала слушали молча, а потом вопросы подбрасывать стали: «А вот эту — как? А ту?». Отвечая, он чувствовал себя почти героем или, во всяком случае, не таким, как все. Впрочем, всю жизнь ему хотелось быть не таким, как все.

Растворив последние кристаллики звёзд, ночь опрокинула на город шквал ветра. Он принёс за собой поначалу необидные кучевые облака, которые со временем превратились в тяжёлые тучи, переваливающиеся с боку на бок под ветром и обещающие невиданного размера ливень. Вскоре мелкие капли, застучавшие по плоскостям крыш, обратились в бурные потоки, поглощая пыль, шаги прохожих, шум проезжающих машин. Город, занавешенный дождём, казалось, растворился в тумане, являя собой единое серое существо с редкими точками огней.

В эту ночь повесился Витька Попов. Когда он болтался в пространстве, вывалив фиолетовый язык и глядя в мир мёртвыми вытаращенными глазами, о его кончине возвестил женский крик, который через минуту смешался с другими криками боли, недоумения и обиды. «Что же ты сделал с собой, сыночек?!», — причитала мать, тряся его одеревеневшее тело, заламывая руки и обращая взгляд вверх. Вероятно, оттуда, не успев оставить этот мир, смотрела на присутствующих грешная Витькина душа, ещё не осознавая, как удалось ей так резко покинуть своё бренное земное пристанище, чтобы потом неприкаянной и непрощённой метаться между небом и землей. Как, впрочем, металась она и раньше, в вечных поисках, в вечной неустроенности и в вечных грехах не находя ни утешения, ни успокоения в жизни.