Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 31 – Елена Архипова

К понятым обратился человек с погонами старшего лейтенанта (кажется, его фамилия была Носов или нечто похожее — забылось со временем), объяснил их обязанности, указал рукой на сидящего с опущенной головой парня: «Вот, нашли всё-таки: думали, волкодав матёрый по городу ходит, да не один — со сворой, а тут — слизняк. Моя бы воля — не таскал бы я его по судам, а хлопнул прямо на месте». Парень дёрнулся, ухмыльнулся, но промолчал. Заплакала его мать, что-то причитая, но слёз, видимо, было выплакано столько, что она умолкла тут же, отрешённо глядя в угол. В доме пахло краской, извёсткой, чем-то прохладным и свежим — недавно был сделан ремонт, ещё не просохла печь, сияя боками выкрашенными алюминиевой краской, а на окнах не было штор. «Осторожно, в краске не испачкайтесь», — предупредили вновь пришедших.

Между двумя окнами, прислонившись к стене, стояла молодая полная женщина с явными признаками беременности, её Виктор Готлибович тоже встречал раньше. «Наверное, это и есть сестра подруги Жанны», — подумал Виктор Готлибович. Глаза женщины были заплаканы, но лицо выражало живой интерес ко всему происходящему, будто она боялась: вот-вот случится что-то ещё более страшное, нежели произошло уже, и следила за каждым жестом присутствующих, словно хотела защитить этого обречённого человека, бывшего её мужем, свою семейную жизнь, свой кров, куда ежедневно вкладывала душу и силы. С каждой найденной вещью на лице её появлялось какое-то вымученное удивление и боль. На вопрос, знала ли она, чем занимается её муж, женщина резко замотала головой, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Оружие, найденное при обыске в доме Щербакова (из материалов уголовного дела)

Обыск между тем продолжался. К найденным на чердаке боеприпасам (патроны, рожки от автомата и детали пистолета) прибавлялись всё новые вещи-улики: проигрыватель и несколько норковых шапок. «Он, оказывается, ещё и грабил, — подумал Виктор Готлибович. — Интересно, знала всё же жена или нет? Неужели скрывал?» Он посмотрел на Ирину, встретился с ней взглядом, та отвела глаза и опять расплакалась. Похлопав по карманам рабочей одежды, висящей у двери, милиционер сунул туда руку и вытащил женские часы марки «Электроника». На браслете чётко виднелась засохшая кровь. Это были часики последней жертвы. Через несколько минут принесли кроссовки, маленькие, почти детские, с белыми шнурками — сосед нашёл в огороде. Кроссовки тоже принадлежали Лене. Поиски продолжались. Проверили кладовку, перетрясли каждую тряпку в шифоньере. В куртке нашли золотую цепочку и серьги. Золото принадлежало Вере Кудесниковой.

Лицо убийцы, казалось, не выражало ничего: он говорил, будто не о себе, а о ком-то постороннем, не имеющем к нему никакого отношения. Он был, словно игрушка-автомат, заведённая на определенное время. Заводом этим был очередной вопрос, касающийся каждого убийства. Он признался сразу во всех, рассказывая подробно, на вопросы отвечая чётко. Сам задал лишь один вопрос: «Меня расстреляют?». «А ты-то как сам думаешь?» — вопросом на вопрос ответил допрашивающий. «Думаю, да» «Ну, так что же тогда спрашиваешь?» Вопрос, действительно, был неуместен.

Допрос и обыск длились до трёх часов ночи. Когда Виктор Глебович вернулся домой, дочь спала. Он подошёл к кровати, посмотрел на Жанну, но не удержался и тронул её за плечо. Жанна испуганно открыла глаза: «Что случилось?». «Ты знаешь, кто убил Веру?» «Кто?» Виктор Готлибович назвал фамилию Щербакова. «Нет, нет, это неправда, тебе наговорили на него!», — закричала Жанна. «Это — правда, он убил Веру и Лену, и других… я только что был понятым при его аресте. Он во всём признался» Жанна уткнулась в подушку и заревела в голос.