Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 21 – Елена Архипова

Неоднократно ночами под окнами своей комнаты Жанна слышала шаги, но считала, что это ей чудится. Иногда с девчонками, собираясь вечерами, они такого страха друг на друга нагоняли, такие страсти и ужасы рассказывали, что волосы дыбом вставали. И всё-таки Жанна постоянно чего-то боялась. Как выяснилось позже — не без основания: её действительно выслеживали. Более того, она была намечена очередной жертвой, но постоянный контроль милиции сделал план убийцы неосуществимым.

Прошла неделя. Теперь надежды на то, что Вера отыщется, уже оставалось мало, но её по-прежнему искали. Отчим действовал почти автоматически: каждый вечер, возвращаясь с работы, он садился за руль и ехал, а куда — и сам не знал, лишь бы не сидеть дома, лишь бы не гасить в себе последнюю искорку надежды. На мать страшно было смотреть: в эти дни в её косах появилась первая седина.

И тут в милицию позвонили. Приятный мужской голос сообщил, что в парке находится труп девушки, вероятно, той, которую ищут, и очень подробно описал место. Вера лежала на животе, в расстёгнутой одежде, а рядом валялись туфли. Когда её перевернули на спину, взгляду присутствующих предстало ужасное зрелище: лицо девушки разъели насекомые, а голова была наполовину седой.

Труп Веры Колесниковой (из материалов уголовного дела)

В милицию он позвонил сам. Когда там сняли трубку, несколько опешил, проглотил комок в горле и с деланным равнодушием сообщил: «Там, в парке, труп девушки, которую вы ищете». На том конце провода спросили, кто говорит. «Случайный прохожий», — ответил он, бросил трубку и опрометью бросился от автомата. Да, многое бы он дал сейчас за то, чтобы быть просто случайным прохожим. Вот они идут по улице, счастливые, равнодушные, весёлые, грустные, едят мороженое, покупают цветы, толпятся у входа в ресторан, и никто не вправе повернуть их жизни в другое русло, имя которому — расплата. Человек должен платить за всё — в этом он не сомневался. И «теория автобуса», как он её именовал, оказывалась здесь никчёмной и бессмысленной. А суть теории заключалась в следующем: жизнь расставляет западню каждому, но не мне: там, где нет выхода, можно найти лазейку, ускользнуть в последний миг, когда камень падает рядом на чью-нибудь голову, но не на твою. Под автобус попадают другие, неловкие, неуклюжие и потерявшие чувство опасности, а будь на их месте я, то отпрыгнул бы, отполз, спасаясь любым путём. Каждый, но не я…

Временами он чувствовал себя прокажённым, с колокольчиком для опознания и отпугивания. Куда бы он ни шёл, что бы ни делал, — внутри звенел и звенел этот противный колокольчик страха. Как волк, шкурой чующий погоню, он видел преследователей в обычных людских лицах. Они были повсюду: в автобусах, в магазинах, на улице. Он стал пугаться собственной тени. Подозревал, что о чём-то догадывается жена (какими глазами она взглянула на него, когда ещё зимой он принёс ей в подарок норковую шапку — по случаю подвернулась, зевать не надо, — но не сказала ничего, даже сделала вид, что рада). Ночами, исчезая из дома, он придумывал маршруты прогулок, рассказывал о всевозможных встреченных знакомых, искал оправдания и отговорки. Мир в семье становился очень редким гостем. Любовь уходила, оставалось недовольство, взаимные упрёки, а чаще — молчание. Он вспомнил, как впервые ударил жену, ударил при ребёнке, просто так, без причины, да и можно ли найти причину для того, чтоб ударить женщину?