Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 16 – Елена Архипова

Сергей явился, когда половина пельменей была уже готова. «Ты где это гуляешь? — засмеялась Ирина, увидев мужа. — А глины-то на ногах понатащил… Откуда?» «В парке был, доски для сарая там присмотрел», — ответил Сергей, быстренько вымыл руки и присел к девчонкам помогать. «Хозяйственный ты мой», — подумала Ирина и вдруг ни с того, ни с сего спросила: «Слушай, а ты Веру случайно не видел? Девчонки вот беспокоятся: с утра её найти не могут» «Да куда же она денется? — улыбнулся Сергей. — Поди-ка амурные дела. Эх, возраст… И где мои семнадцать лет?» Девчонки рассмеялись, а Ирина вдруг вспомнила из далёкого детства: «Каравай-каравай, кого хочешь, выбирай…»

Город внешне жил своей размеренной жизнью: утром хлопали двери его домов, тяжело вздыхали автобусы, спешили на работу горожане, дети возились в песочницах, строили крепости, играли в войну. Ближе к вечеру город вымирал, забивался в углы-квартиры, и если на ночной улице раздавались тяжёлые мужские шаги, затаивал дыхание: не убийца ли? А стук женских каблучков порождал другую мысль: не жертва ли?

Город стал похож на сломанный механизм, где одна шестерёнка, вышедшая из строя, сбивала с рабочего ритма другие и нарушала общий ход. Объятый повседневным страхом, город погружался в ночь, чтобы утром, едва проснувшись, прислушиваться к разговорам в подъездах и на остановках, тяжёлым взглядом провожать милицейские мигалки и испуганно шарахаться от мчащейся «скорой»: опять беда? и кто на этот раз?

Первая внушительная брешь была нанесена, как ни странно, зрелищам: на проходивший в городе эстрадный фестиваль «Зори Кузбасса» зрители не пошли, сдавая купленные заранее билеты, чем нанесли немалый урон городской культуре, перебивающейся с хлеба на воду. Рассказывали, будто за несколько дней до несостоявшегося по чьей-то вине праздничного события в милицию потекли подмётные письма, где в страшной форме описывались ужасы, предстоявшие горожанам: проиграны в карты определённые места на стадионе, в кинотеатрах и автобусах. Люди старались не садиться в городском транспорте, не ходить в кино, испуганно озирались, если оказывались последними в очереди: последние, по слухам, были также проиграны.

Женщины целыми сменами отказывались работать в ночь, мужья не знали покоя, сопровождая жён на работу, по магазинам и в детские сады. По вечерам у школ собирались толпы пап и мам, чтобы проводить домой нежных чад женского пола и избежать каких бы то ни было неприятных событий. Юные чада же, не испытывающие должного чувства страха и почтения перед преступниками (или преступником), рвались вечерами на улицы в поисках лишь одним им ведомых приключений, тем самым ещё более усугубляя жизнь родителей, и без того полную страхов.

По ночам город охраняли наряды милиции, останавливая редких прохожих, чтобы проверить документы. Тот, кого останавливали, с готовностью отвечал на вопросы, пытаясь вспомнить нечто подозрительное, пускался в рассуждения, чаще всего ложные, ибо где ему было знать, что преступник в последние дни притаился, разглядывая город как будто со стороны, делая выводы и ухмыляясь: чего только о нём не наговаривают — какой он, оказывается, сильный, коварный, ловкий и неуловимый. А иногда даже приходил в сомнение: один ли он такой, может, ходит где-то по городу ночной коллега схожего занятия, творя такое, что простому смертному и не снилось?