Книга Мне нельзя тебя любить, страница 61 – Инна Инфинити

— Спасибо, но я свой борщ не доверяю никому.

И под кухонным островом, где нас не видит камера, я щипаю Иру за ягодицу. Чтоб знала, как вредничать.

Ирина

Я аж подпрыгиваю, когда понимаю, что Быстрицкий только что ущипнул меня за ягодицу! Возмущение переполняет меня, и я разворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Ирина Максимовна, у вас там кипит, — безмятежно указывает глазами на плиту.

Да, у меня кипит. Но не в кастрюле, а внутри. Аж кровь в венах бурлит от злости. Я отворачиваюсь к плите, но настолько растеряна, что не знаю, за что ухватиться.

— Ирина Максимовна, а расскажите нам, как вы научились варить борщ? — жизнерадостно просит Иван. — Лев Александрович поделился с нами, что жарить шашлыки его научили в Грузии.

Еще и Иван этот с не сползающей с лица голливудской улыбкой. Он меня уже утомил. Болтает и болтает. Вопросы его глупые, шутки не смешные.

— Я всегда любила готовить, — раздраженно отрезаю.

— Но все-таки, как вы пришли к борщу?

Ну вот зачем такая назойливость? Открываю рот, чтобы ответить, но вдруг чувствую, как ладонь Быстрицкого опускается на мою поясницу. Тело током прошибает, легкие парализует. Его пальцы пробираются под рубашку и проводят по коже. Голова кругом идет, и я хватаюсь рукой за край стола.

Что он делает? Зачем? Тут же люди, камеры.

Мое молчание затягивается, Иван смотрит на меня вопросительно. Я же собираю в кулак всю волю и сбрасываю с себя руку Льва.

— Лев Александрович, не стойте, пожалуйста, над душой,— цежу.

— Как скажете, Ирина Максимовна, — подмигивает мне и удаляется к своему столу.

Чертов сумасшедший! При посторонних, прямо во время съемки такое вытворять!

— Я точно не помню, если честно, — наконец-то отвечаю на вопрос ведущего. — По-моему, мне было лет пятнадцать или шестнадцать. Родители отправили меня на все лето в языковой лагерь в Англию. Там были дети из разных стран, я жила в апартаментах с четырьмя девочками из Европы. Как-то раз мы договорились приготовить на ужин свои национальные блюда. Я решила сварить борщ.

— Как интересно! — восклицает настолько громко, что у меня звенит в ушах. — И им понравился борщ?

— Они назвали его необычным.

Мне хочется, чтобы этот Иван поскорее уже свалил. Мне вообще хочется закончить эти съемки. Быстрицкий ведет себя отвратительно, выбивает меня из равновесия, провоцирует. Чего только добивается?

Я отворачиваюсь к овощам, надеясь, что Иван поймёт намёк и уйдет. И Аллилуйя! Он перемещается к Быстрицкому. Я не слушаю, что они говорят. Может, если я побыстрее сварю борщ, то и съемки закончатся быстрее? К сожалению, мое блюдо сложнее, чем у Льва, поэтому долгие съемки, скорее, по моей вине.

Дальше я полностью концентрируюсь на борще, больше не обращая на Быстрицкого внимания. Он весел и шутит вместе с Иваном. Ведущий еще подходит ко мне несколько раз, я отвечаю на его вопросы и даже стараюсь улыбаться.

Когда мой борщ выходит на финишную прямую, Лев начинает жарить шашлыки на мангале.

— Для дров лучше всего брать ветки фруктовых деревьев, в особенности ветки винограда, — поучает он на камеру местных жителей Печорска.

Как будто в этом городе или регионе есть фруктовые деревья! Ну, может, у кого-то в огороде растут, а так… Сплошь сосны вдоль трассы.

Признаться честно, шашлык Быстрицкого пахнет вкусно. Но я запрещаю себе об этом думать. Бросаю в кастрюлю зелень, последний раз перемешиваю и выключаю плиту.