Книга Мне нельзя тебя любить, страница 113 – Инна Инфинити

Лев

В штаб я открываю дверь с ноги. Несмотря на субботу, работа кипит, сотрудники бегают по коридорам туда-сюда. За считанные секунды преодолеваю расстояние до кабинета Вики и врываюсь. Политтехнолог сидит на большом кожаном диване, закинув ноги на журнальный столик, и пьет кофе.

— Какими судьбами? — удивленно выгибает бровь. — Или ты отметить нашу победу? — ослепительно улыбается во все тридцать два.

С шумом захлопываю дверь и подхожу к креслу напротив дивана. Опускаюсь на спинку руками.

— Вика, какого хрена? — зло спрашиваю.

— Не поняла.

— Ты какого хрена выставила на всеобщее обозрение голые фотки Самойловой?

Мне едва ли удается контролировать себя, чтобы не разораться на Вику. Я не очень люблю повышать голос на своих сотрудников, считаю, что они должны понимать даже шепот, но в данной ситуации мне сложно себя контролировать.

— В смысле? — непонимающе хлопает ресницами. Вика, почувствовав неладное, ставит кружку кофе на журнальный столик и убирает с него ноги. — Что не так? — раздраженно интересуется, выпрямляя спину.

— Делай, что хочешь, но чтобы фотографии голой Самойловой исчезли из интернета немедленно.

— Это уже невозможно. Блин, Лева, какая муха тебя укусила!? — взвизгивает. — Ты хотел вернуть свой рейтинг на место, вот я его возвращаю! И ты дал мне полный карт-бланш! — напоминает.

— Да, дал, и уже сто раз об этом пожалел. Отныне каждый свой шаг ты будешь согласовывать со мной. А сейчас немедленно займись удалением фотографий Самойловой, — цежу сквозь сжатую челюсть.

Вика вспыхивает, как спичка. Подскакивает на ноги, упирает руки в бока.

— Знаешь, что, Лева? Я на таких условиях работать не соглашалась! От твоей победы, черт возьми, зависит моя репутация! Я не собираюсь прослыть политтехнологом, у которой подопечный проиграл выборы, будучи абсолютным фаворитом.

Ну кто бы сомневался, что Вика в первую очередь печется о своей заднице. Сейчас она считается одним из лучших политтехнологов России, ее ценник зашкаливает. Но если подопечные Вики раз за разом будут проигрывать выборы, то и она сама потеряет в цене. Никто не будет приглашать такого политтехнолога руководить предвыборной кампанией.

— Вика, — вкрадчиво начинаю, стараясь унять бушующие эмоции. — Ты в своих стремлениях иногда переходишь все грани. Начнем с того, что такие фотографии — это вмешательство в частную жизнь, а оно наказуемо.

— А мы ни в чью частную жизнь не вмешивались, — язвительно отвечает. — Мы не караулили Самойлову голой на яхте, мы не снимали ее из кустов, мы не публиковали снимки на своих ресурсах и в своих соцсетях.

Шумно выдыхаю через ноздри, впиваясь ногтями в обивку кресла. Пока я тут развожу демагогию с Викой, все мужики Печорска смотрят на мою Иру без белья. И мне это не просто не нравится. Это приводит меня в звериное бешенство.

— У тебя есть час на то, чтобы удалить все фотографии. Что хочешь делай, мне плевать. Но чтобы голой Самойловой нигде не было.

Вика прищуривает глаза и внимательно меня рассматривает. Слышу, как двигаются шестеренки в ее голове.

— Так у тебя все-таки есть с ней что-то? — выдвигает догадку.

— Я перед подчиненными не отчитываюсь, — чеканю.

— Лева, мы так не договаривались. Если тебя что-то не устраивает, то завтра же я улетаю из Печорска домой. Ищи себе нового политтехнолога.