Книга Я тебя спасу, страница 96 – Инна Инфинити

— Лика, ложись!

Я не успеваю ничего понять. Женин голос тонет в грохоте фейерверка. Звучит еще один грохот. Но уже не фейерверка. Это грохот из прошлого.

Звук выстрелов.

Женя со всей силы толкает меня. Я падаю на тротуар и бьюсь о него спиной и головой. Боль оглушает меня. Я зажмуриваюсь. Перед глазами сверкают искры. Я ничего не слышу — настолько мне больно. Только чувствую на себе что-то тяжелое. Очень тяжелое. А еще мокрое. Тёплая жидкость растекается по моей груди.

— Господи!

— Какой ужас!

— Скорую срочно!

— Вызовите кто-нибудь скорую!

Громкие истеричные крики постепенно врываются в сознание. Я открываю глаза и гляжу в черное небо, в котором раскрывается разноцветный фейерверк.

— Девушка живая! Скорую вызвали?!

— Алло, скорая…

Я не могу пошевелиться, меня чем-то придавило. Лежу неподвижно, глядя на фейерверк, пока с меня не снимают тяжесть.

— Твою мать, убили…

— Господи…

Я все еще ничего не понимаю. Еле-еле сажусь на тротуаре, оглядываю себя. Моя красивая белая шуба вся в крови. Но чья это кровь? Моя?

— У него есть пульс! Надо срочно зажать раны! Дайте шарфы, шапки! У кого что есть!

— Скорая уже едет.

— А полицию вызвали?

Ничего не понимая, я поворачиваю голову в сторону. Рядом на тротуаре лежит окровавленный Женя. У него закрыты глаза.

А фейерверк продолжает красиво раскрываться в небе.

Анжелика

Я подползаю к Жене, игнорируя адскую боль в затылке и спине. Вокруг любимого столпились люди, прижимают к его телу шарфы и шапки.

— Женя.. Женя.. — бормочу.

— Девушка, вы сама как? Не ранены? — спрашивает кто-то.

— Женя! — срываюсь на истеричный крик. — Женя!

Рыдания перетягивают горло и душат. Я кричу, что есть сил, срываю голосовые связки. Бросаюсь обнять Женю, но меня успевает схватить и слегка оттащить назад какой-то мужчина.

— Женя! Женя!

Я не могу поверить, что он мертв. Нет! Это невозможно! Только не это!

Вдали слышится вой сирены. Он становится ближе.

— Скорая едет! Наконец-то!

Карета скорой помощи тормозит возле нас, из автомобиля выбегают два человека.

— В него стреляли, вроде есть пульс, — поясняет кто-то из толпы. — И эта девушка, — показывает на меня, — сильно упала, возможно ушиблась.

Врач прикладывает к Жениной шее пальцы.

— Давайте на носилки, — командует.

— Я с вами, — подскакиваю на ноги. — Я с вами!

Я едва успеваю запрыгнуть в машину. Автомобиль резко трогается с места, сразу включается сирена. Карета скорой несется как сумасшедшая, игнорируя светофоры. Врач и второй человек (медсестра?) проделывают над Женей манипуляции. Разорвали на нем рубашку, пытаются остановить кровотечение. Я сижу, вжавшись в сиденье, и наблюдаю за всем происходящим. Любимый с закрытыми глазами, не двигается.

Мне плохо, мне дурно. Зубы отбивают чечетку. Я до сих пор не понимаю, что произошло. Ну, то есть, уже поняла, что кто-то стрелял в Женю. Но кто? Зачем? Почему? Каждые несколько секунд перед глазами становится мутно из-за слез. Я не успеваю смахивать их с лица. Слезы не прекращаются. Меня колотит в ознобе, но не из-за холода, а из-за ледяного ужаса за жизнь возлюбленного.

Наконец-то скорая приезжает в больницу. Открываются двери машины, за ними уже стоят медработники, которые ждут именно нас. Женю выкатывают на каталке, я бегу следом.