Книга Я тебя спасу, страница 19 – Инна Инфинити

У меня новая хорошая квартира, которая далась мне потом и кровью. Сначала я кучу лет ждал, когда ее построят, потом еще почти столько же делал ремонт под себя. Сейчас в ней все идеально и так, как я хочу. Мне нравится жить там одному. Поэтому присутствие малолетки, безусловно, будет меня напрягать. Я не привык к тому, чтобы девушки задерживались в моей квартире больше, чем на одну ночь.

Но из чувства жалости, благодарности, долга и еще каких-то дебильных соображений я не могу отвезти малолетку в бомжатник. А идти ей некуда. Поэтому приходится везти ее к себе.

Я паркую автомобиль на своем машиноместе в подземной парковке дома и говорю девчонке, что можно выходить. Она продолжает лежать на заднем сиденье. Почувствовав мой тяжёлый взгляд, садится.

— Колпак, маску и халат можете снять.

Словно ожидая от меня разрешения, девчонка сдёргивает с головы медицинскую шапку, рассыпая по плечам и спине длинные красивые волосы. На секунду я залипаю на эту картину. Волосы у нее густые, слегка — совсем чуть-чуть — вьются волнами. Почему-то мне кажется, они мягкие и шелковистые на ощупь. Появляется дурацкое желание прикоснуться. Аж пальцы рук сводит — так сильно хочу дотронуться.

Малолетка снимает с лица маску, затем расстёгивает пуговицу за пуговицей на халате, а я ловлю себя на том, что бессовестно на нее пялюсь. Быстро отворачиваюсь к лобовому. Красивая она, чего уж скрывать.

«И уже совершеннолетняя», добавляет внутренний голос, но я тут же его затыкаю.

Все равно она малолетка.

— Куда это все класть? — спрашивает.

— Оставьте в машине. Пойдёмте.

Девчонка еще пару секунд мнётся, но все же выходит из машины. Я беру с переднего сиденья ее вещи, и молча направляюсь к лифту. Она бесшумно следует за мной. В гробовой тишине, прерываемой только тяжелым дыханием малолетки, мы поднимаемся с подземной парковки на мой тринадцатый этаж. Я открываю ключом дверь и пропускаю малолетку вперед.

Как только включаю в прихожей свет, девчонка сначала оглядывается по сторонам и только потом снимает кроссовки. С каждым мгновением между нами нарастает напряжение и недосказанность. Я чувствую, как в ее голове пчелиным роем жужжат вопросы, которые она не решается задать.

— Я не мог оставлять тебя дальше в больнице, — первым начинаю разговор и перехожу с ней на «ты». Задолбали эти формальности. — Но наблюдение тебе еще требуется. У тебя были серьёзные ранения, непонятно, что там у тебя с памятью. Вернее, понятно, что ты ее не теряла, но все же. В общем, можешь пока пожить у меня. Днем я на работе, так что будешь в квартире одна.

Девчонка в шоке и растерянности.

— Вы это серьезно? — робко интересуется.

— Похоже, что я шучу?

— Не знаю…

— Ну если хочешь, могу отвезти тебя в бомжатник. Обычно пациенты без памяти и документов после выписки отправляются туда.

Ее и без того большие глаза от испуга расширяются еще больше.

— Нет, не надо в бомжатник.

— Тогда иди за мной, — веду девчонку в глубь квартиры. — Это будет твоя комната, — открываю дверь гостевой. Здесь кровать, шкаф, стол и стул. — В этой комнате никто никогда не жил, ты будешь первой. Соседняя дверь — твоя ванная, — открываю и показываю совмещённый санузел. Веду малолетку дальше. — А это кухня-гостиная. Здесь можешь смотреть телевизор, читать книги из моего шкафа и отдыхать. Если вдруг ты умеешь готовить, — подвожу девчонку к кухонной зоне, — то ни в чем себе не отказывай: вот тебе варочная панель, духовка и гриль. В шкафах найдёшь всю посуду. В холодильнике продукты. И хватит смотреть на меня, как на врага.