Книга Я тебе изменил. Прости, страница 118 – Инна Инфинити

— Мужчина, ну вы не можете здесь постоянно находиться. Идите в свою палату.

— Я от своей жены не отойду ни на шаг — рычит ей в ответ Давид.

Давид! Как же я рада слышать его голос! Хочу позвать мужа, а не получается. Я не понимаю, почему. Губы словно слиплись. У меня такой сумбур в голове. Я не понимаю ни где я, ни что со мной. Перепила с родителями одноклассников Майи, что ли? Вчера дочь окончила восьмой класс. Они с одноклассниками пошли отмечать в кафе. Мы с другими родителями устроились в этом же кафе, но в другом зале. Да нет, вроде не пила я сильно. Тогда почему же так голова раскалывается?

— Мужчина, родственники могут посещать пациентов только в определенные часы. Находиться здесь круглосуточно нельзя!

— Это еще почему?

— Как минимум, потому что это реанимация, а не проходной двор! Правила придуманы не просто так.

— Не проходной двор, говорите? — Давид повышает голос. — Да у вас тут самый что ни на есть проходной двор! Ординаторы приходят толпами по десять-пятнадцать человек. Маски на лице только у двоих были! Вы с другими медсестрами постоянно собираетесь тут чай пить. Я уже молчу о том, что дверь в палату поломана и не закрывается. Знаете, я с удовольствием поговорю об этом с главврачом. Вот прямо сейчас, раз вы меня выгоняете, я пойду не в свою палату, а в кабинет главного врача.

Я что, в больнице? Какая еще реанимация? А хотя это бы объяснило боль во всем теле. Я собираю в кулак все силы и зову так громко, как могу:

— Давид!

Выходит что-то сиплое и едва слышное.

— Вера!? — Давид сдавливает мою ладонь. — Вера?

— Вышла из комы! Пришла в себя! — громко провозглашает тот же женский голос.

С новым усилием воли я открываю глаза и вижу обеспокоенное лицо своего мужа. Стараюсь улыбнуться, но не уверена, что получается.

— Господи, Вера! — Давид со слезами на глазах берет мое лицо в ладони. — Ты очнулась. — По его щеке скатывается настоящая слеза, и это повергает меня в шок. Я только один раз видела у Давида слезы — когда родилась Майя.

Ко мне подходит мужчина в белом халате.

— Вы помните, как вас зовут и кто вы?

Странный вопрос.

— Да, Вера Бергер.

Что, черт возьми, происходит? Несколько бокалов вина на праздновании окончания восьмого класса Майи довели меня до реанимации?

— Сколько вам лет?

— Тридцать три.

Врач вопросительно смотрит на Давида. Челюсть мужа сжимается.

— Что последнее ты помнишь?

Я перевожу дыхание. Говорить сложновато. Язык как будто заплетается.

— Майя вчера окончила восьмой класс. Они с одноклассниками пошли в кафе. Мы с другими родителями тоже. Сидели в соседнем зале. Я выпила вина. Давид, в чем дело? Почему я в больнице?

Это была слишком длинная речь. Мне требуется отдых после нее.

— Вера, тебе тридцать четыре года. Через полтора месяца исполнится тридцать пять. А Майя сейчас в десятом классе.

* * *

Известие, что я провела в коме четыре дня и забыла последние полтора года своей жизни, стало для меня сенсацией. Давид, переругавшись со всеми врачами и медсестрами, ни на шаг от меня не отходит. Он задаёт уйму вопросов о нашем прошлом, пытаясь выяснить, что еще я могла забыть.

Но, кажется, ничего, кроме последних полутора лет. Я прекрасно помню себя и свою жизнь до окончания Майей восьмого класса. А после этого провал и сразу больница. Давид рассказывает мне, что мы возвращались из командировки в Екатеринбург и попали в сильную аварию. У меня произошел инсульт, я впала в кому. Сейчас середина октября, и Майя в десятом классе.