Книга Вторая жена поневоле, страница 75 – Лия Султан

— Кулак не зажимай до самого удара, — спокойно объясняет Алихан. — Вот так... Теперь бей.

Омар с серьезным лицом ударяет по груше.

— Еще.

Алихан терпеливо поправляет его стойку, переставляет ноги, касается локтя, показывает движение своими руками. Омар старается, а когда делает что-то не так, Алихан поправляет, но не раздражается.

Арман сидит на траве рядом. Его костыли лежат рядом, а сам он уже надел перчатки и ждет дядю.

Алихан опускается перед ним на корточки и выставляет вперед раскрытые ладони.

— Теперь твоя очередь. Пока сними, попробуем без них, чтобы ты чувствовал удар. Бей сюда.

Арман сначала нерешительно касается его ладоней кулачками.

— Сильнее.

Следует еще один удар.

— Молодец. Еще.

Не могу сдержать улыбки, глядя на эту троицу. А вскоре понимаю, что наблюдаю уже не за детьми, а за Алиханом. Смотрю, как под футболкой перекатываются мышцы, а сильные руки двигаются уверенно. Строгое лицо сосредоточено, тело собрано и напряженно. И вдруг всплывает в памяти наша первая ночь и его обнаженный торс, накрывающий меня. Плечи, которые я гладила. Бронзовая кожа с капельками пота.

Опомнившись и раскрасневшись, захожу в дом и накрываю на стол, отгоняя видения. Да только уже не повернуть время вспять.

Этой ночью Алихан снова остается у нас. Мы ужинаем, я мою посуду, он с детьми возится в комнате. В девять я укладываю их спать и к тому моменту замечаю, что он в своей комнате. Подойдя ближе, замечаю, что дверь приоткрыта, а он ходит по спальне, говорит по телефону. Слышу имя — Санжар — его друг и партнер. Они спорят о чем-то, но без злости.

— Я послушал тебя, — говорит Алихан. — Как показало время, ты был прав. Но всё, брат. Дальше я ждать не могу, не проси.

Прикусив губу и затаив дыхание, подсматриваю за ним в щелочку. Знаю, что не должна, но меня будто суперклеем приклеивает к месту.

— Я сказал, нет, — жестко говорит он. — Я так решил. Мы с тобой выиграли время. Хватит.

И снова человек на другом конце провода возражает, а Алихан достаточно сурово высказывает свою точку зрения. И это тоже настоящий Алихан, но другой. Та часть его характера, благодаря которой сегодня у него все есть.

— Блядь, я знаю, что сам проебался. Ты думаешь, я не грызу себя этим. Но дальше будет хуже, я знаю. Надо пресечь это уже сейчас. Мы добились, чего хотели. Война - так война.

Он на взводе, рычит, как разъяренный зверь. Значит, все настолько серьезно на работе, что он собрался воевать.

Тихонько отойдя от двери, я захожу в свою комнату и все еще думаю о нем. Как бы спросить его, что его гложет, но не быть навязчивой? Понимаю, что обсуждать большие дела он не намерен, но как же хочется успокоить его.

В дверь два раза стучат. Я смотрю на нее, уже зная, кто стоит по ту сторону.

Сердце тяжело стучит, и, проходя мимо зеркала, я поправляю волосы, убрав их на одно плечо.

Алихан молча переступает порог. В спальне горит только лампа на прикроватной тумбочке. Ее теплый свет ложится на его лицо, подчеркивая напряженные скулы и усталый взгляд. Он закрывает за собой дверь и делает медленные шаги мне навстречу.

— Алихан...

Он не дает мне договорить, подходит вплотную, бережно касается ладонью моей щеки и целует. Жадно, как путник в пустыне, добравшийся до оазиса.

— Ждал, — хрипло шепчет. — Весь день ждал.