Книга Измена. Финальный аккорд, страница 99 – Мари Соль

— Ммм, — отвечаю, — Знакомо. А дальше?

Девушка смачно жуёт. И я уже жалею, что отказался от бутера.

— Дать? — замечает мой взгляд.

— Ну, дай куснуть один раз! — соглашаюсь.

Она отдаёт мне кусочек, в придачу с сосиской. Я закрываю глаза и жую. Это супер! Вот этого мне не хватало, пожалуй. Теперь бы ещё и глоточек пивка…

Точно услышав меня, она тыкает пивом, в бутылке остался глоточек, как раз для меня.

— Ну, короче, потом мать стала пить. У неё вообще гены плохие! Я потому и пью безалкогольное только, — продолжает девчонка, — Меня у неё отобрали, лишили родительских прав.

— Ничего себе, — с грустью шепчу.

— Ага! — её волосы, длинные, ниже лопаток, касаются лавочки, где мы сидим, — Ну, а когда подросла, то нашла её.

Взгляд стекленеет:

— Точнее, то, что от неё осталось к тому времени.

— Умерла? — рискую я предположить.

— От цирроза, — кивает.

— А отца не пыталась искать?

Она усмехается:

— Нет! Я была очень зла на него. Мать ему письма писала. Я потом их нашла. Рассказала там всё, про любовь, про меня. А они возвращались обратно с пометкой «вернуть отправителю».

Я забываю о собственных бедах. О том, что каких-нибудь сорок минут назад выступал перед шумной толпой, стрессовал.

— Жаль её, — говорю, — И тебя.

— Меня жалеть не надо! У меня всё чики-бамбони! — отвечает девчонка.

Усмехаюсь на это:

— Заметно!

— Блин, тошнит только сильно! Пока второй месяц. Вот думаю, делать аборт, или нет, — продолжает она, как будто сама с собой.

— В смысле? Беременна что ли? — удивляюсь такому, — А отец-то кто?

— Да, гондольер один! — усмехается девушка, — Не в смысле, что он на гондоле, а в смысле, гандон!

— Ну, я понял, — киваю.

— А с другой стороны, — она гладит пока ещё плоский животик, что виден в прорехах её бахромы, — Родится дочка, в честь мамы назову.

— А как её звали? — роняю.

— Амалия, — делится девушка.

Я прирастаю к скамье:

— А… отца?

— Я не помню. Какой-то артист, дирижёр, говорю же! Липецкий, по-моему.

В голове вихрем кружатся мысли. Нет, я точно умер! Ведь этого просто не может быть. Я валюсь на скамью, как лежал всё время до этого. И дышу, словно кросс пробежал…

— Эй, ты чего? Тебе плохо? — толкает она.

— Хорошо, — я шепчу и смотрю в бесконечное тёмное небо.

«Что же, пап», — обращаюсь к отцу, почему-то уверенный в том, что он слышит меня, — «Ты конечно, чудил! Но и я не пример. Если это подарок, то я принимаю. Спасибо!».

В один из солнечных летних деньков, я, как всегда, собираюсь войти в кабинет Куликова без стука. Скоро время обеда! А он обещал, что пойдёт. Но в кабинете не он, а какая-то девушка. Очень красивая, стоит заметить! Волосы светлые, чуть волнистые, аккуратно заколоты вверх. Кожа белая, с лёгким налётом загара. Фигура точёная, что и сказать. Правда, в сравнении со мной нынешней, все фигуры смотрятся как будто с обложки.

— Кирюш…, - застываю в дверях. Видя особу, бросаю, — Простите!

На мне платье размера XL, балетки, в которых уже оторвалась подошва. На ней идеального вида костюм, босоножки такие, что кругом идёт голова.

— Здравствуйте! — произносит она и улыбается как-то дежурно, наиграно.

— Добрый день, — говорю, — Я могу вам помочь?

Окинув меня изучающим взглядом, особа бросает:

— Навряд ли! Мне нужен Кирилл.

— Что ж, могу предложить вам напитки, пока ожидаете, — стараюсь вести себя гостеприимно.