Книга Измена. Финальный аккорд, страница 91 – Мари Соль

— А как же ваша дочь с внуками? — хмурюсь я, вспомнив, куда он планировал съехать.

Дядь Саша уклончиво машет рукой:

— Да господь ей судья!

— Вы поссорились? — предполагаю я.

— Мы с ней и не мирились. Я же ушёл от них тогда к твоей матери, так дочка меня ненавидит с тех пор.

Он вытирает слезу, он всегда был таким, очень слабым...

Вспоминаю, как он уходил, заверяя меня, что всё будет хорошо! Как дарил мне подарки на праздники. И называл меня «белый Бим, чёрное ухо», по-отцовски трепля за ушком.

Боль настигает так резко. И я ощущаю, как слёзы туманят глаза:

— Вы простите меня, дядь Саш, — произношу я дрожащим голосом.

— Эй, ты что, девочка? Да за что мне прощать тебя, а? — восклицает он.

— За всё, — я шепчу, прикрывая глаза.

— Прекрати! Ты ни в чём не виновата передо мной, слышишь?

— Я должна была сделать хоть что-нибудь...

— Господи, что ты могла? — он вздыхает, — Я не серчаю на Еву, ей было так надо. А значит, так тому и быть. Да и нет худа без добра! Погляди, какой у меня здесь уют?

— Вы один там живёте? — рискую спросить.

— Я? Живу-то один, но приходит ко мне одна женщина. Знаешь, никто не сравнится с твоей матерью. Мать твою я любил! А теперь...

Мы говорим о нём, о его новой жизни за городом. О старости, которая подкралась незаметно. О пенсии, которую он получает исправно. А ещё о собаке, которую он недавно завёл.

— Дядь Саш, — совершаю попытку дознаться, — А мама никогда не говорила вам, кто мой отец?

Он вздыхает:

— Нет, девочка. Я и не спрашивал! Знал, что больно ей об этом говорить. Вероятно, любила его очень сильно. А я лихо будить не хотел.

— Жаль, — улыбаюсь с печалью.

— А ты-то как там? Ты где? — он надевает очки, приближает к экрану лицо.

Я говорю ему, где я. В Дубае. Делюсь новостями и чувствами. Дядь Саша кивает:

— Я рад за тебя! Вот только скажи мне, — взволнованно щурится он, — Этот скрипач твой...

— Он пианист, — поправляю.

— Ой, прости! Пианист. Так он любит тебя?

— Да, Артур очень любит меня, — улыбаюсь, — Мы скоро поженимся!

— Ну, это самое главное! — выдыхает дядь Саша, — Очень трудно жить с тем, кто не любит. Вот я хоть любил твою мать, но всегда ощущал, что в сердце у неё другой человек. И тяжело мне было от этого. И горько.

— Нет, Артур не такой! — возражаю, — Он искренний!

— Ну, хорошо, — отвечает дядь Саша, — Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, девочка. Жизнь коротка, чтобы тратить её на того, кто тебя не достоин. Ты очень ранимая, добрая! Я... Я всегда это знал. И скучал по тебе!

Мои губы дрожат. И охота прижаться к широкой и мягкой груди дяди Саши. Он сейчас далеко-далеко, за тысячу километров от меня. Когда рядом была, не хотела. А сейчас так бессильно хочу...

— Я тоже скучаю по вам, — говорю.

— Когда вернёшься, в гости приходи! — зазывает с улыбкой, — Я тебя с Бимкой своим познакомлю! Эй, Бим? Спит, наверное.

— Белый Бим, чёрное ухо? — смеюсь.

Дядь Саша кивает:

— Хотел, чтобы рядом был кто-то родной.

Я вытираю слезу со щеки:

— Я приду, обязательно.

Мы прощаемся. Он говорит, что посмотрит трансляцию. Я напоминаю ему, что Артур — пианист.

— Доброй ночи, дочка! — произносит дядь Саша.

— Доброй ночи, пап, — вырывается то, что всегда не решалась сказать.

Вижу, как рот его плотно смыкается, губы дрожат. Он кивает с улыбкой, пытаясь скрыть слёзы. А я нажимаю «отбой».