Книга Измена. Финальный аккорд, страница 66 – Мари Соль

— Ну, уж нет! — возражаю я тут же, — В Париж ни ногой. Он там был со своей Севастьяновой.

— Ммм, — издаёт Евка хмык, — Видишь, у него для каждой из вас свой город, своя атмосфера. Для неё — европейский Париж, для тебя — арабские ночи.

«Бог троицу любит», — мелькает в моей голове. Я гоню эти мысли.

— И что ты этим хочешь сказать? — донимаю сестру.

Она думает:

— А то, что от этих мужиков всего можно ждать! Ты особо губу не раскатывай. Пока замуж не предложит, веди себя сдержано, ясно? Права не качай!

— Да я и так не качаю! — обиженно хмурюсь, — Он сам пригласил.

Пригласил и развёлся. Что может быть более явственным поводом думать о браке? Ну, разве что только кольцо, которое я, как в плохой мелодраме, найду у него в рюкзаке. Но я не привыкла копаться в вещах. Так что плохой мелодрамы не будет. Будет хорошая! И только с хорошим концом.

— Жалко, родителей нет. И благословить тебя некому, — вздыхает сестра.

— Так ты и благослови! — предлагаю я ей.

— Ой, а как это? Я не умею, — садится она на постели.

— Ну, как, — пожимаю плечами, и беру с прикроватной тумбочки свой телефон.

«Как благословить на брак», — набираю запрос. Поисковик выдаёт результаты. Я пробегаю глазами по первым из них.

— Икона нужна, — говорю.

— У меня в кошельке есть, — сестра выбегает из спальни, возвращается обратно, держа в руках свой кошель.

В нём, под прозрачной прослойкой, икона. Затисканный пальцами лик пресвятых.

— Нужно меня перекрестить, вот так, — показываю я очерёдность касаний, — Ну и сказать, что даёшь разрешение на брак.

Евка делает всё с таким умным видом. Ну, попадья, не иначе! Хотя, «Отче наш» и то произносит с трудом. Я про себя говорю в этот самый момент, обращаясь к Всевышнему:

«Боже, дай мне любви! Дай мне любимой быть и желанной вовеки. Я очень хочу стать женой одного человека, и быть ею до конца своих дней».

— Ну, типа, аминь, что ли? — пожимает плечами сестра.

Я ощущаю, как на меня снизошло какое-то чувство спокойствия.

— Наверно, сработало, — тихо шепчу.

Сестра, с чувством выполненного долга, ложится обратно, ко мне на постель.

— Короче, привези мне восточные сладости, — загибает она один палец с наращенным ногтем, — Верблюда, бутылку в песке, и кальян!

— Бутылку в песке? — хмурю брови.

— Ой! — машет она рукой, — Песок в бутылке! Ну, там у них индустрия, рисунки песком. Я такую хочу!

— А кальян тебе зачем? — удивляюсь, — Ты же не куришь уже?

— Да это для Суренчика, — отвечает, смущаясь.

— Ты и ему рассказала? — осуждающе цокаю я на сестру.

— Ну, а что? — удивляется Евка, — Похвасталась! Моя младшая едет в Дубай, да ещё с композитором. Вот пускай теперь думает, как переплюнуть! И куда меня в следующий раз повезти.

Евка ложится со мной на подушку и тихо вздыхает. Мечтает, наверное? Как и я в этот самый момент. Думаю, что взять с собой? В придачу к тому, что уже отложила. У меня есть особое платье. Оно не совсем белоснежное, больше слоновая кость. Но для свадьбы сойдёт! Длинное, в стиле арабском. И плечи прикрыты. И туфельки есть под него.

— Почему ты развёлся с ней прямо сейчас, накануне поездки? — осторожно спросила Артура.

А он, глядя в сторону, хмыкнул:

— Решил, что пора. Начать новую жизнь. Нам обоим.

В душе моей, как во тьме ночной, забрезжил лучик надежды. И до сих пор продолжает гореть. Нет, сиять! Ну, какие ещё нужны доводы «за»? Прямым текстом сказать: «Выходи за меня»? И он скажет. А я отвечу ему: «Я подумаю». Вру! Ну, конечно, скажу ему твёрдое: «Да! Я согласна».