Книга Измена. Финальный аккорд, страница 105 – Мари Соль

Она, устав ждать, смотрит за спину:

— Тисман! Ну, ты там уснул? Ты собираешься трахать меня, или как?

Я подхожу, прижимаюсь всем телом, давая ей в полной мере себя ощутить. Уля стонет тихонечко. Затылок ложится ко мне на плечо. А рукой она властно берёт мою руку и направляет её в распростёртый разрез. Я, нащупав горячую, сочную выпуклость, жадно ловлю её пальцами, трогаю выступ соска и шепчу:

— Нет, я не собираюсь трахать тебя, Севастьянова, — и, прежде, чем Уля успеет понять, что к чему, добавляю, — Я собираюсь тебя любить!

Наши пальцы сплетаются, Уля слегка прогибается, трусики спущены мною к коленям. Я боязливо веду рукой между её нежных складочек. Мокрая! Девочка, милая… Нежная плоть так и просится вставить скорее...

Я беру твёрдый член и макаю его в эту нежность.

— Ах, — отзывается Уля. Она моя, вся моя… Вся!

Я не могу сдержать стон, когда проникаю в её глубину. Как же хочется двигаться глубже и резче! Но боюсь навредить, потому не вхожу до конца. Но от этого томного, долгого, словно безумство, вторжения, только ещё горячее внизу.

— Так не больно? — шепчу ей на ушко.

— Нет, хорошо, хорошо, — исступлённо твердит.

Я на грани! Пытаюсь держаться подольше, не думать о ней...

Так! Отчётность налоги расходы... Мммм! Расходы… Как сладко и как горячо!

— Ещё, ещё, да, — выгибается Уля.

А я чуть не плачу! Я в ней. Наконец достигаю глубин, целиком ухожу в эту влажную бездну. И трусь и массирую нежную плоть изнутри.

В голове сладкий дым. Руки, ноги немеют. И кажется, пару движений, и я не смогу устоять на ногах. Словно пьяный! Как в коме. Ловлю её мочку, чуть-чуть пососав, приникаю к изгибу под ней.

— Оооох, — позволяет она целовать себя в шею. И сама, без усилий, скользит на моём «гарпуне».

Эта пытка не может быть вечной. И, как ни стараюсь, а жаркий конец наступает. И член начинает пульсировать.

— Я сейчас кончу… в тебя, — обхватив её шею, вхожу до конца, изливаюсь горячей, накопленной спермой… в неё.

Опираясь о стол, моя девочка дышит натужно и хрипло. Мой палец скользит вниз, запутавшись в складках её сарафана. Достигнув заветной ложбинки меж бёдер, неистово трёт её плоть.

— Аааа, Марк, ммм, — Уля вцепляется в руку. Коготки её больно «кусают» меня. Я терплю! И горячие спазмы оргазма её обнимают ещё не остывший конец. Выжимают последние капли заветного семени.

— Уф, — издаю тяжкий вздох. И она опадает на стол, подпирая ладонями голову.

— Ах… Боже! О… Салфетка есть? — шепчет.

— Да, да! Я сейчас, — выхожу из неё, отрываю кусочек бумажного полотенца. Присев, вытираю её между ног. Здесь так мокро, так мокро, так сладостно…

Но она не даёт нам остыть, начинает натягивать трусики. Я помогаю ей нехотя. Всё. Вот и всё. Это райский момент завершился.

Постояв, она резко бросает:

— Ну, всё! Мне пора.

— Как…, - я теряюсь, — Уже?

— Да! У меня много дел, разных дел… Моя сумочка? Вот она! — словно маленький шарик, исполненный дикой энергии, Ульяна снуёт по квартире.

Я настигаю её в коридоре:

— Ульяна! Ульян, подожди!

Не поднимая глаз на меня, Уля тычется ножкой в сандаль:

— Марк! Всё, что было сейчас… Всё вот это! Это ничего не меняет, понятно? Это просто… Это просто был секс! Да, у беременных женщин бывают потребности разного рода. Ничего там себе не придумывай, ясно тебе?