Книга Я - твой тренер, расслабься!, страница 26 – Лира Князева

Вместо войны я занялся документами.

Просто попросил Свету официально написать заявление на пересдачу нормативов и согласие на дополнительные занятия вне школы. Поднял все квитанции переводов за тренировки в ДК. Составил таблицу прогресса Ильи: даты, результаты, видео, где он бежит, отжимается, подаёт.

Света, узнав про жалобу, сначала хотела сама идти в школу и выцарапать глаза этой советской ведьме.

— Не пойдёшь, — сказал я.

— Это моего сына касается!

— Поэтому и не пойдёшь. Напишешь спокойно, что претензий к учителю не имеешь, оценка исправлена после пересдачи, занятия оплачивались добровольно и вне школы.

— Макс, ты сейчас такой разумный, что страшно.

— Сам боюсь.

Илья сидел рядом, слушал и мрачнел.

— Это из-за меня? — спросил он.

Мы со Светой одновременно замолчали.

— Нет, — сказал я.

— Из-за оценки же.

— Из-за взрослых, которые любят лезть не в своё дело.

— А Алевтину Сергеевну могут уволить?

— Не должны.

— А если уволят?

Я посмотрел на племянника. Он был испуган за неё.

— Тогда она всё равно будет тренером, — сказал я. — Хорошие тренеры без работы не остаются.

Илья кивнул.

— Я хочу заниматься у неё дальше.

— Будешь. Если будешь учиться.

— Я уже математику подтянул.

— На четвёрку?

— На три с плюсом.

— Позор семьи.

— Дядь!

Но он улыбнулся.

Комиссия по жалобе оказалась фарсом.

Галина Петровна, завуч, классная руководительница, Света, Аля и я. Я сидел молча, потому что обещал. Аля держалась ровно. Света читала своё заявление.

— Претензий к Алевтине Сергеевне не имею. Считаю, что мой сын получил оценку честно, после фактического улучшения результатов. Дополнительные занятия проводились по моей просьбе и с моего согласия.

Завуч листала распечатки.

— Результаты действительно улучшились.

Классная руководительница добавила:

— Илья стал активнее. По математике пришёл на консультацию сам. По английскому сдал словарный диктант на четыре.

Я едва не прослезился.

Мой оболтус становился человеком.

Галина Петровна поджала губы.

— Вопрос личных отношений остаётся.

Аля подняла подбородок.

— Моя личная жизнь не обсуждается в комиссии по успеваемости ученика. Если у администрации есть претензии к моей работе, прошу оформить их письменно.

Я влюбился в неё заново.

Прямо там, под портретом Ломоносова.

Директор посмотрела на неё, сжав губы.

— Замечаний к педагогической части на данный момент нет. Но я настоятельно рекомендую соблюдать профессиональную дистанцию.

— Разумеется, — сказала Аля.

Комиссия закончилась ничем.

То есть победой.

В коридоре Света вдруг обняла Алю.

— Спасибо вам за Илюшу.

Аля растерялась так мило, что мне захотелось утащить её из школы немедленно.

— Он сам старается.

— Потому что вы в него поверили.

Илья, который ждал у кабинета, буркнул:

— Мам, не позорь.

— Молчи, спортсмен, — сказала Света.

Аля засмеялась.

Я стоял рядом и понимал: вот она, семья. Громкая, неудобная, местами бестактная, но настоящая. И я хотел, чтобы Аля была в ней не гостьей.

Но не сейчас.

Сначала ей нужно было выбрать себя.

Аля

После комиссии я впервые вышла из школы не с ощущением выжатого лимона.

Я не сбежала, не спряталась за Макса.

Не дала им сделать из меня виноватую девочку, которая должна оправдываться за то, что у неё есть личная жизнь.

Макс ждал через дорогу, возле своей машины. Дистанцию соблюдал. Я заметила и улыбнулась.