Книга Я - твой тренер, расслабься!, страница 24 – Лира Князева

— Это я больше себя останавливаю. — Парировал в ответ.

Она снова улыбнулась. Потом встала на ступеньку, чтобы быть выше, и посмотрела мне в глаза.

— Макс.

— Да?

Она потянулась ко мне, и мягко коснулась губами моих губ.

Я держал руки на её талии и не тянул ближе, хотя каждая клетка тела требовала. Она сама прижалась на секунду, потом отступила.

— Спокойной ночи, — прошептала.

— Спокойной ночи, тренер.

— Сейчас можно Аля.

— Спокойной ночи, Аля.

Она скрылась в подъезде.

Я стоял ещё минуту и улыбался как идиот.

Потом достал телефон и написал Илье:

«Завтра в 10 тренировка. Не опаздывай.»

Племянник ответил:

«Ты с ней встречался???»

Я замер.

«С кем?»

«Не тупи. Ты поставил статус в мессенджере хачапури и сердечко. Дядя Макс, ты кринж.»

Счастье оказалось очень неудобным.

В понедельник я пришла в школу и поймала себя на том, что улыбаюсь.

Учителя, которые улыбаются в понедельник утром, вызывают подозрения. Учителя физкультуры, которые улыбаются после свидания с дядей ученика, вызывают катастрофу.

Поэтому я быстро надела маску «все построились, не бесим тренера» и пошла на урок.

Илья заметил первым.

Конечно, кто ж ещё.

— Алевтина Сергеевна, — сказал он, растягивая слова. — У вас настроение хорошее?

— Смирнов, двадцать приседаний за любопытство.

— Понял, плохое.

Но приседал с улыбкой.

К концу недели всё почти стало нормальным. Макс держал дистанцию в школе, приходил только на официальные занятия, на тренировках взрослой группы был спокойнее всех. Но иногда, когда никто не видел, он смотрел так, что я забывала, какую команду дала.

Мы переписывались по вечерам.

Иногда он присылал фото конспекта Ильи. Иногда я отправляла ему видео с правильной подачей. Иногда он спрашивал: «Как колено?» — и я отвечала честно.

Однажды ответила: «Болит».

Через десять минут пришло:

«Я могу просто посочувствовать, не предлагая врача?»

«Можете.»

Мне нравилось это.

Именно поэтому стало страшно, когда Галина Петровна снова вызвала меня к себе.

На столе у неё лежал лист.

— Алевтина Сергеевна, — сказала она холодно. — Поступила анонимная жалоба.

У меня внутри всё оборвалось.

— Какая?

— О том, что вы оказываете платные услуги родственнику ученика и имеете с ним личные отношения. Также утверждается, что вы исправили оценку Илье Смирнову под давлением.

Я молча посмотрела на распечатанное письмо. Электронная почта неизвестная. Возможно, вообще левая какая-то, чтобы не палиться.

— Это ложь, — сказала я наконец. — Платные занятия проводятся вне школы, в ДК, по договорённости с родителями. Оценка исправлена после пересдачи, результаты есть в журнале. Весь класс в свидетелях, Илья отметку заработал честно.

— Личные отношения?

Вот оно. Я могла соврать.

Должна была.

Но почему-то язык не повернулся.

— Моя личная жизнь не влияет на оценки учеников.

Галина Петровна сняла очки.

— Это не ответ.

— Другого у меня не будет.

— Вы понимаете, что создаёте конфликт интересов?

— Илья больше не нуждается в пересдаче. Я могу передать его нормативы другому учителю для проверки, если нужно.

— Нужно будет. И советую вам подумать. Молодой педагог, слухи, платные занятия, состоятельный родственник... Это выглядит некрасиво.

Некрасиво. Вот как это называется.

Как будто моя жизнь была витриной, которую надо оформить так, чтобы всем понравилось.