Книга Короткими шагами, страница 91 – Яната Таян

Я тру лицо ладонями. Время — это роскошь, которой у нас нет. Особенно у дочки Михаила.

А в голове противно зудит «Они не звонят».

Полина

Сбор средств на операцию Насти продвигается невероятно активно. Периодически экран моего телефона вспыхивает от уведомлений о новых переводах. Приятное чувство — видеть, как люди переводят деньги на наш счет. До финиша осталось совсем немного, еще несколько небольших усилий — и сбор будет закрыт.

Скоро Настя отправится на лечение.

Кажется, я нашла свое настоящее призвание. Для себя я никогда не попрошу. Для других могу выпрашивать, уговаривать, стучаться в любые двери. Каждое поступление на счет — большая победа.

Высоцкие тоже не остались в стороне. От них пришел огромный перевод, который разом перекрыл добрую треть оставшейся суммы. Но лично со мной они так и не вышли на связь. Ни единого звонка, ни сообщения, ни попытки приехать к Кире. Ничего.

Я ведь сама устроила истерику и требовала оставить меня в покое. Вроде бы получила то, чего хотела, но теперь без них пусто. Еще не потухла обида, что обманывали, глядя в глаза. Но вопреки всему я безумно хочу их увидеть. Особенно Валентину. Я слишком хорошо помню, какой мягкой и доброй она была, даже когда не знала, что я ее дочь. Хочу посмотреть в теплые глаза сдержанного на эмоции Николая. Задушить в объятиях Месси.

Оказывается, я по ним очень скучаю. Но сама навязываться не собираюсь. Мой гнев еще не утих, обида не отпускает, я не буду отступать. Хотя каждый раз, когда на столе вибрирует телефон, мое сердце подпрыгивает в глупой надежде увидеть на экране их имена.

Кира замечает это. Она вообще ничего не пропускает.

— Ты их ждешь, — говорит она. Не спрашивает. Утверждает.

— Нет, — вру, отворачиваясь.

— Поля, я тебя знаю лучше себя. Ты каждую минуту смотришь на телефон.

— Я просто проверяю сбор.

— Сбор ты проверяешь раз в час. А телефон ты держишь в руке постоянно.

Не знаю, что ответить. Потому что она права. Я жду. Просто хочу увидеть их имена на экране.

— Позвони им, — говорит Кира. — Сама.

— Я не могу.

— Можешь. Ты просто боишься.

— Я не боюсь.

— Ты не обязана прощать их прямо сейчас. Ты вообще не обязана их прощать. Но пойми, что они не враги тебе. Они просто люди, которые тоже пострадали.

Она уходит в свою комнату, оставив меня с этой мыслью. А я сижу и смотрю на темный экран телефона.

Они не звонят. И я не звоню. Мы застряли в глупом, болезненном тупике.

В ванной на корзине для грязного белья валяется скомканный спортивный костюм, в котором меня держали в плену. Мурашки разбегаются по всему телу от одной мысли о похищении.

Ян рассказал, что тех бандитов быстро нашли. Пьяные, сонные, они даже не сразу поняли, что их план провалился. До похищения эти недалекие несколько дней крутились по поселку и засветились на всех камерах. Интересно, дают ли премию Дарвина похитителям-неудачникам? У них есть все шансы ее получить.

Стою в ванной, глядя на этот костюм. Серый, мятый. Боюсь его пошевелить и разбудить запах того дома. Запах страха. Помню, как боялась, что никто не найдет меня. Помню, как пыталась угадать, каким способом от меня избавятся.

А теперь я стою здесь. В теплой квартире. С Кириным чаем на столе.

Хватаю костюм с острым желанием от него сейчас же избавиться. Ну как хватаю, захватываю двумя пальцами, чтобы минимизировать контакт. Но кофта ускользает и противно плюхается на пол. Может, не торопиться с выбрасыванием? И это не Михаил меня спас, а кофта со склонностью к побегу.