Книга Короткими шагами, страница 83 – Яната Таян

— А где сейчас Настя?

— Соседка на пенсии, часто помогает, присматривает. Настя у нее.

— Тебе надо за Настей. А мне к Высоцким. Они помогут, обещаю. По-другому не получится. Я семь лет сирота и калека. Знаю, что такое детский дом. Сделаю все, чтобы помочь Насте. Обещаю.

Тишина затягивается. Верю, что Михаил сдастся. Потому, что это единственно правильный вариант.

— Как ты расскажешь Высоцким о Насте?

— Скажу, что подобрал меня на трассе, когда я убегала. Спросил про ногу и рассказал о дочери. Ты спас меня, и я пообещала помочь.

Знаю, ему трудно. Но прозвище я ему правильное подобрала. Сердце у Михаила доброе и в охотничий домик он меня не повезет. Но резкая боль в руке отвлекает от мыслей. Оказывается, карабин браслета глубоко впился мне в пальцы. Уже долго его сжимаю. Ладони вспотели.

— Ладно. Все равно выбора нет. Тогда везу тебя на ближайшую станцию. Там возьмешь у кого-нибудь телефон, позвонишь надежному человеку. Пусть тебя встретят.

— Пришлешь мне на адрес Высоцких все выписки, исследования, все что есть по заболеванию Насти. И как с тобой связаться укажешь, — в его глазах испуг и отчаяние. Я крепко сжимаю его руку. — Миша, я сделаю все, чтобы вам помочь. Честное слово. Ты мне веришь?

Его кадык резко дергается, будто он с усилием продавливает невидимую преграду.

Он замирает. Смотрит вверх.

— Ладно. Верю.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Только сейчас плечи расслабляются. Начинаю продумывать план действий, но в голове переключаются лица: Ян, Кира, плачущая Валентина, дед со старого фото, Шрам с его жуткой гримасой… И где-то за всем этим — тяжелый гул колес нашего микроавтобуса.

Кажется, мы выезжаем на белую полосу. Жизнь снова поменяла свои узоры.

Полина

На вокзале меня забирает Николай с тремя огромными амбалами, лица которых теряются где-то в темноте. Встречает он, честно говоря, очень странно. Обычно сдержанный и скупой на эмоции Николай обнимает так крепко, будто выдавливает последнюю каплю из тюбика с зубной пастой. А от его взгляда вообще хочется спрятаться за костыли. Смотрит с каким-то непонятным блеском. Мне только и остается, что хлопать ресницами и переваривать происходящее.

Едем молча, а он всю дорогу улыбается. Может, я в параллельный мир попала и здесь другая версия Николая? Или это он так рад, что тендер не придется проигрывать? Одни вопросы, но думать сейчас особенно тяжело, мне точно не до этого.

В окне мелькают деревья, фонари. Неужели не надо оглядываться и бояться, что нас догонят похитители? Еще недавно я смотрела на дорогу из машины, когда меня везли в ту избушку. Тогда я думала, что это конец. А сейчас — не знаю, что думать.

Я подпрыгиваю, когда у одного из громил на пол вываливается телефон. Всю дорогу в поезде я шарахалась от каждого стука. И теперь я вроде под охраной, но телу не объяснишь, что оно в безопасности.

Въезжаем в поселок. Утром мы прогуливались здесь с Валентиной, а кажется, прошла целая вечность. Или вообще приснилось. В заточении время текло наперекосяк. Час тянулся, как целый день.

Три часа ночи, а возле дома Высоцких припарковано машин десять, среди них несколько с мигалками. Люди ходят, суетятся. Сам дом, как новогодняя елка. Свет горит практически во всех окнах. В саду, на каждом столбе, на каждой клумбе — везде что-то светится.