Книга Короткими шагами, страница 67 – Яната Таян

Но для меня она существует. И я не откажусь от нее. Что бы брат ни откопал.

Май трогается. Смотрит на дорогу.

Слышу шум мотора, гул за окном, свой собственный пульс в висках.

Едем молча. Каждый пытается осмыслить произошедшее.

Я сжимаю телефон в кармане. На нем фото той Полины, которой, получается, нет. И я не знаю, кто сейчас лежит в больничной палате.

Но я знаю, что не уйду. Что бы ни случилось с операцией. Что бы ни выяснилось про ее прошлое. Мне плевать. Она есть. Этого достаточно.

Полина

Просыпаюсь от тишины.

Странно. Всегда было шумно. Таблетки, обходы, каталки по коридору, плач за стеной. А сегодня — тихо.

Только в ноге тупая, ноющая боль. Она уже привычная, как та девочка с верхней койки в детдоме — вечно ворочается и не дает уснуть, но пришлось научиться с ней жить.

Вяло и лениво боль просыпается утром. К вечеру начинает отрываться по полной, стоит мне только сделать лишний шаг. А ночью бывает просто сидит внутри и скулит, как Месси, когда не может достать свой мяч.

Неделя, как меня прооперировали.

Целая вечность, если считать каждый час. И всего семь квадратиков на календаре.

Лежу на кровати, смотрю в потолок. Вспоминаю, как трусила перед операцией. Думала умру от осложнений или оттого, что никто не заметит сразу, если я не проснусь. Боялась остаться одна.

А сейчас вся палата в цветах. Огромные букеты стоят повсюду. Только почему-то от запаха моих цветов голова не кружится.

Ян вообще устроил флористический штурм. Каждый день новый букет. Мой телефон забит снимками, чтобы потом, когда все это закончится, осталось хоть что-то.

Я колотилась пока ждала, а потом приехала Кира, и колотиться начал весь персонал. Нашу с Валентиной выписку ждут всем коллективом, чтобы вздохнуть с облегчением.

Операция прошла идеально. Власов сказал, что результат лучший в его практике.

Помню, как очнулась. Сначала не могла открыть глаза, только слышала голос Валентины: «Тихо, тихо, мы здесь, все хорошо». Потом чьи-то теплые, мягкие пальцы сжали мои. Хотела сказать что-то, но язык не слушался. И я снова провалилась в сон.

А когда проснулась, почувствовала его раньше, чем увидела. Запах Яна. Сквозь сон я поняла, что это он. Не парфюм, не гель для душа. Просто его запах. Теплый, знакомый. И еще кофе из аппарата.

Ян сидел в кресле, на краю, сжимая стаканчик, и долго смотрел на меня. Я поняла это по его напряженным плечам.

Он приподнялся. Оценил взглядом. И выдохнул. Так, будто только сейчас вспомнил, что вообще умеет дышать.

Слева Кира, справа Валентина. Каждой досталось по одной моей руке. Ян развалился в кресле, подпирая рукой подбородок. Даже Николай проезжал мимо и заехал.

Впервые за долгое время мне не хотелось ни о чем думать. Дорогущая операция сделана. Близкие рядом. Цветов столько, что пахнет даже во сне. Никогда бы не подумала, что такое возможно.

Жаль, дедушки нет. Но он там, наверху. Присматривает. Я это чувствую.

Валентина по-прежнему чудит. Она старше меня лет на двадцать, наверное. Или больше. Я не спрашивала. Но пытается быть подругой. Осталась, не ушла. Ее операция была пустяковой. Врачи говорили, что можно выписывать на третий день. А она попросилась остаться. Николай только рукой махнул. Уже привык, что жена со странностями.