Книга Я вернулся за тобой, страница 130 – Полина Довлатова

Когда Миша отворачивается к окну, отвечая на очередной звонок, моя рука сама — я не приказывала, честное слово, не приказывала — накрывает коробок и убирает его в карман кофты.

Зачем?

Не знаю.

Просто так. Просто чтобы был. Просто потому что маленькая коробочка с огнём в моём кармане — это почему-то не страшно, а наоборот. Это как будто кусочек той жизни, где огонь был ручным. Где у огня был хозяин.

Где у меня был...

Не сметь.

Перед сном Миша заходит ко мне — «поцеловать на ночь», как он говорит. Садится на край кровати. От него пахнет коньяком и этим его парфюмом.

— Устала? — спрашивает.

— Немного.

— Потерпи, малявка. Последний рывок. — Он смотрит на меня долго, внимательно, и в полумраке комнаты его глаза кажутся совсем тёмными. — Завтра всё закончится. Съездим в банк, заберём — и всё. И заживём. Ты и я. Как раньше.

Он улыбается.

И от этой улыбки — тёплой, широкой, той самой, из детства, — у меня стынет кровь. Потому что теперь я вижу. Теперь, после двух недель с человеком, у которого каждая эмоция была настоящей — грубой, злой, неудобной, но настоящей, — я вижу разницу.

Эта улыбка — надетая. Как пальто. Как перстень с крупным львом.

— Как раньше, — эхом повторяю я.

Как раньше не будет никогда, Миша. Потому что «раньше» — это когда тебе было четырнадцать, и ты шагнул в огонь. Я не знаю, куда делся тот мальчик. Но человек, который сидит на краю моей кровати и улыбается мне надетой улыбкой, — это не он.

— Спи, — Миша целует меня в макушку и встаёт. — Завтра в девять выезжаем. Будь готова.

Дверь тихо закрывается у него за спиной.

Я лежу в темноте, сжимаю в одной руке цепочку, в другой — коробок спичек через ткань кармана кофты, которую так и не сняла, и слушаю дом.

Шаги охранника под окном. Хруст гравия. Далёкий Мишин голос из кабинета — опять телефон, опять рублеными фразами, — и я уже не уговариваю себя, что «так говорят о делах». Я знаю, как звучат приказы. Я слышала, как их отдают — и как их получают.

И я иду.

Сама не понимаю зачем — просто тело поднимается с кровати и несёт меня к двери. Я хотела спросить про телефон. Да. Вот зачем. Спросить, можно ли уже позвонить Насте, она же с ума сходит, наверное...

Я стучу — тихо. Никто не отвечает. Охранника нет — я слышала минуту назад, как он спускался, его звали вниз. Дверь... я дёргаю ручку — и она поддаётся. Не заперли. Забыли? Или он ещё вернётся...

Я выхожу в коридор — босиком, неслышно, с носка на пятку, вес на подушечки стоп, спасибо, Илья Сергеевич, чтоб тебя, — и иду к лестнице. Мишин кабинет — внизу, справа от гостиной. Дверь приоткрыта, из щели падает жёлтая полоса света, и голос теперь слышен ясно.

Я замираю на площадке лестницы. В тени.

Я не собиралась подслушивать. Честное слово, не собиралась. Я просто хотела спросить про телефон.

— ...бабло завтра заберём — и в ту же ночь уходим, — говорит Миша. Буднично. Спокойно. Так говорят «завтра заберём костюм из химчистки». — Да. Десять утра, потом сразу к тебе. Окно держи до трёх ночи, дальше не смогу... Что?.. Сестра? Поедет.

Пауза.

Я стою в темноте, вцепившись в перила, и не дышу.

— Куда она денется, — говорит Миша, и я слышу в его голосе усмешку. — Как это — «а если не захочет»?

Пауза. Короткая.

— Слышь. — Голос падает на полтона, и от этого нового голоса у меня по коже — мороз. — Она — моя сестра. Моя. Что я решил — то она и захочет. А если будет капризничать, придётся показать, кто в доме хозяин. Быстро поймет, что рядом со мной лучше быть послушной. Всё, отбой.