Онлайн книга «Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей»
|
— Ложись, тебе приснилось … — Нет! – она категорична, она не играет и убеждённо показывает куда-то. – Чёрный снэйк идёт к нам! Страшно: может быть, сошла с ума? Сходят ли с ума так рано? Или она выражает кошмарную тревогу, которая разливается вокруг? Или и правда видит то, чего мы не видим? — Тише, заинька, – мать прижимает её к себе и заботливо шепчет: – Откуда здесь снэйк? Сейчас зима, все змеи спят. Это складка одеяла, это каёмочка подушки. — А это? — Папина зарядка … Закрывай глазки … Через короткое затишье – новый крик ужаса, ребёнок вырывается из материнских объятий: — У-а-а! Вон, вон она! Мы просыпаемся поздним воскресным утром. В расщелине штор – солнечный снежный мир, чешуйчатое тело сосны, и такое чувство, что всё плохое – позади. — Как ты, заинька? – спрашивает мать. — Хорошо. Заспанное круглое личико, песочные бровки, перепутанные волосы, спадающие на лоб. — Может, ещё поспишь? Девочка заглядывает внутрь себя, шаловливо-капризно, и возвращается с длинной фразой: — Я не хочу закрывать глазки, потому что мой носик хочет, чтобы его высморкали. Приношу из туалета бумагу, в которую она с удовольствием выдувает обе ноздри. — Выдуванчик, – говорю, и она заливисто смеётся. На тумбочке заряжается телефон, его – усилием воли – не трогаю. — Сделай горку. Вечная забава: сгибаю колени под одеялом, она вскарабкивается и скатывается. — Не упади с кровати, – беспокоится мать. — Я держусь … Я держусь тремя моими ручками. — Почему тремя? – спрашиваю, но ей не до ответа, снова лезет на белую горку и съезжает боком, издавая тонко звенящее щебетание. Откидываю одеяло, спускаю ноги на пол: — Прости, горка растаяла. Катюшу это не расстраивает, она переключается на другую игру. — Искайте меня! – голосок из-под одеяла, откуда выглядывает светлый завиток волос. Я беру телефон с тумбочки – и читаю новости про убитых за ночь детей. Алла Горбунова Здесь, при жизни ![Иллюстрация к книге — Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей [book-illustration-12.webp]](img/book_covers/135/135974/book-illustration-12.webp "Иллюстрация к книге — Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей [book-illustration-12.webp]") * * * Тошно и омерзительно видеть и знать с изнанки, что происходит с тем, что было розовым, гладким, грудным, молочным, с тем, что купалось во внутренних водах, водах живых, маминых, околоплодных. Повырастало у этого чёрт знает что такое: и хвосты, и рога, и копыта, и ямы, и горки, и частоколы, теперь это нужно мыть, подстригать, приводить в порядок, и как это всё изнурительно и неприятно. Было оно молоком, а потом станет ядом, было румяным и гладким, а станет – в ужасных пятнах. Нужно это таскать по поликлиникам, давать лекарства, сдерживать, обучать, приучать к обществу и государству, и ненавидеть это за то, что ему больно, за то, что оно слабое, глупое, слепое, и ненавидеть его до конца, долго‐долго, и жалеть, и лелеять, и всюду таскать с собою. Всюду таскать и представлять собою. Одна лишь надежда, что как‐нибудь встречу кого‐то смеющегося, румяного, танцующего на водах, он перстом кривым, жёлтым меня, словно жалом, уколет, и не будет после того ни болезни, ни боли. И я снова стану розовой, гладкой, голой, отвалятся все хвосты и рога, затянутся ямы, выпадут частоколы, и я стану грудной, совершенной, шарообразной, бесполой. * * * 1 хотел своё – и получил награду прекрасную на койке на руках. торчком ощерились две груди дикобразы. но неподвижна стрелка на весах, и неподвижна стрелка на часах, и не поднялся столбик ртути ни на градус. |