Книга Семь способов засолки душ, страница 83 – Вера Богданова

— Почему они вдвоем? — спрашивает Ника, и ее сторож вздрагивает.

— Что?

— Женщина за твоей спиной. Почему она с ребенком?

Глухое молчание. Наверное, она попала в точку. У каждого есть тайна.

Мужчина начинает что-то быстро набирать в телефоне.

— Ты знаешь, кто я? — Ника приподнимается на локте. — Знаешь, кого ты держишь здесь?

Он на мгновение перестает печатать.

— Убери телефон, — говорит ему Ника.

Мужчина не слушается, пальцы снова стучат по экрану.

— Они не найдут покоя, пока ты с ними не пойдешь. Я, аватар Великого духа в Среднем мире, говорю тебе — ты не верил по-настоящему. Тобой владела алчность…

Он резко встает, выходит, забрав табурет с собой. Щелкает замок.

Ника ложится на спину, раскинув руки и ноги. Над ней мерцают звезды зимнего леса, слышны бубны шаманов, шумят сосны, звенят бубенчики на ветках. Спокойно, как в утробе матери. Ника ловит золотые нити в воздухе, сплетает из них покрывало и набрасывает его на себя, засыпает на время.

Она просыпается от ругани за дверью. Мужской голос говорит: вы что здесь, охуели, вас вообще здесь не должно быть, у вас свои дела, свои обязанности, вот и пиздуйте их решать, ты меня не слышишь, что ли, это что, эй, ты что делаешь, опусти, а ты чего стоишь, выведи его, бл…

Что-то стучит, упав, хрипит, а Ника снова проваливается в лес. Она ведет пальцами по стволу сосны, кора теплая, податливая, Ника раздвигает ее руками — та подается с чавканьем — и забирается внутрь.

Она пробуждается от щелчка замка. По комнате ползет свет, достигает Ники, лижет ее пальцы. В дверях стоит высокий ворон в тренировочном костюме. Его круглый глаз размером с Никину ладонь, клювом он цепляется за дверной косяк. В руках Ворон держит телефон.

Он приглашает Нику выйти. Она встает, идет к двери, но выход ускользает, отпрыгивает в сторону. Ника хватается за руку Ворона, идет за ним по коридору. Они в пустой однушке, на кухне свалены коробки: в ближайшей к Нике гирлянды шприцов, порошки и таблетки. У раковины чипсы, банка газировки, три пачки сигарет, одна пустая. За столом сидит бывший Никин охранник, положив руки на спинку дивана. Он показывает Нике свои внутренности, и ей хочется его прикрыть. Она сама, конечно, часто забывает про одежду, да что там, прямо сейчас стоит голая посреди кухни, но оголяться так вот — это чересчур.

Свою одежду Ника находит в пакете рядом с мусоркой. Там же лежат ботинки. Ника одевается. Изучает алого охранника, тот смотрит в потолок и улыбается, вытекает на пол потихоньку.

Ворон набрасывает ей на плечи мужскую куртку с вешалки. Оттуда же Ника цепляет шапку. Мама говорила ей все время: не ходи без шапки, застудишь уши.

— Я хочу к маме, — говорит Ника.

— Нельзя, — отвечает Ворон.

Они спускаются к машине. Ворон стягивает ей руку жгутом и что-то колет внутривенно, бормочет: сейчас отпустит, потерпи. Ника вздыхает, наблюдает, как над многоэтажкой, откуда они выбрались, кружат серые тени, летят шаманы, скачут олени.

Ворон смотрит на нее круглым глазом, приоткрывает клюв. Затем заводит машину, и они выезжают на проезжую часть, а дорога вздыбливается, собирается гармошкой, тащит их обратно к дому, а потом бросает вперед, чуть ли не в столб, и Ника взвизгивает.

— Что? — испуганно спрашивает Ворон, тормозя.

— Ничего, просто неожиданно было. Как на американских горках. Всегда хотела прокатиться, знаешь.