Книга Не дам тебе сбежать, страница 20 – Хелен Кир

Стук в дверь женского туалета напрягает. Девочки не будут стучать, зайдут и все. Это чужой.

— Кто там?

— Мила! — мужской голос.

Э-э-э … Скашиваю взгляд на подругу. Она пятится назад, растерянно упираясь бедрами в раковину. Глаза стекленеют. Не сразу въезжаю в ситуацию. Потом узнаю интонации.

— Радченко.

Констатирую шепотом факт. Мила как кукла кивает. Что за реакция? Он обидел ее? Зверею мгновенно. Наплевав на приличия, дергаю ручку двери. Мила отскакивает к окну. Я настолько зла, что в моменте плевать на все. Одни беды от чертовых спортсменов.

— Чего тебе? — наезжаю с ходу.

Парень на меня не смотрит. Он подругу сканирует, буквально съедает взглядом. Проходится с ног до головы и будто бы убедившись, что она целая и невредимая незаметно выдыхает. На лицо наползает привычное хамоватое выражение. Куда же без него, стая гандболистов неизменно задействует максимально нулевые эмоции. Типа, жизнь простых смертных их не касается.

— Радченко! — возвращаю парня с небес на землю, требую ответа.

Он с ленцой переводит взгляд на меня. Безразлично таращится. Я едва дохожу ему до плеча.

— Помощь нужна? — перекатывает жвачку.

— Без тебя справимся, — рявкаю.

Так обида наползает стремительно, что, не стесняясь выплескиваю ее на гандболиста. Скрестив руки на могучей груди, бесстрастно принимает поток. Хоть бы где ему треснуло, как от глыбы отлетает.

— От вас одни беды! — трясусь от негодования. — Живете в своей скорлупе, на людей, как на мусор смотрите. Девки ваши чертовы исчадия. Что мы ей сделали?! Накинулась, сок вылила. Вы в принципе с адекватными встречаетесь? Больные оторванные от жизни безразличные идиоты. Возомнили себя богами Олимпа. Кто вам позволил только так себя вести. Звезд с неба нахватали, — не могу остановится, — ведете себя, как сволочи.

— Не ко мне претензия, — ровно отбивает.

Сбиваюсь на миг. Ни к нему, но все равно. Кому я это еще высказать должна? Мне безумно жаль вещей и гаджет. Я осталась без всего, без техники словно без рук. Это мой единственный источник дохода, не считая уборки.

Парень отодвигает меня с сторону, как куклу. Отлетаю аккуратно к стене. Радченко идет к сжавшейся Миле. Кричу ему в спину.

— Тронешь ее, я тебя загрызу.

— Остынь, — бросает через плечо. Подходит, соблюдая приличное расстояние. Молчит. Мила прячет глаза. Щеки полыхают, как маки. — Тебя отвести? То есть … вас? Мила? Мил … — чуть тише и внимательнее.

Подруга отрицательно качает головой. Радченко стоит статуей. Наступает такая гнетущая тишина, что убиться о стену. Теряюсь, понимая, что что-то между этими двумя происходит или уже произошло. Мила не рассказывала, но я не настаиваю на подробностях. Захотела бы — рассказала. Значит, было не нужно. Чувствую себя здесь лишней. Подруга не выглядит испуганной, она смущена до кончиков ногтей.

— Юль, выйди, пожалуйста, — по-человечески просит Радченко.

— Мил? — заглядываю подружке в лицо.

Умоляющий красноречивый взгляд. Ох, ладно. Молча сгребаю шмот и поспешно вылетаю. Торможу девчонок на входе.

— Туда нельзя, — вру, — там засор. Идите в другой туалет.

Стайка однокурсник уходит. Одна из девочек сочувствующе смотрит. Другая просит не обращать внимания на поехавшую крышей Илону. Замираю. Это неожиданный жест. Я не ждала переживаний, а тут сюрприз. Сухо благодарю.