Книга Не дам тебе сбежать, страница 10 – Хелен Кир

Мечусь, как загнанная в угол кошка. Внешне держусь, внутри за ребрами ураган. Нет, там смерч и цунами бушуют. Разлепляю рот, чтобы сказать ответ, Богдан опережает.

— Разве много прошу? Давай. Сюда иди, — свирепо манит.

Нагло тянется, я же, наоборот, отодвигаюсь. Жестко сгребает, давит на затылок, легко разворачивая и самым бесстыдным образом впивается в губы.

Вырваться без вариантов, места для маневра категорически нет. Дальше хуже. Айдаровский язык размыкает мой рот шире и проталкивается вглубь против воли.

Раздолбало в щепки нахуй. Запах Юли будоражит кровь. Меня прет нещадно и беспощадно.

— Целуй, — развожу на сладкое.

Мимолетного касания недостаточно. Мне интересно, что в ней такого, что заставляет думать, желать. Может оближу и пойму, что ничего. Может это просто блажь.

Зацепив нижнюю губу, вдыхаю чистую свежую карамель. Это не губы. Это врата райского ада. Наматываю гриву на ладонь, буквально начинаю пожирать заучку. Удержаться нет ни мочи, ни желания. Контроль пропадает, стирается грань. Лечу с высоченно горы и крылья выкинуть нет возможности. Я разбиваюсь от чувственных губ Авдеевой.

Кровь закипает. Заливает жгучим позвоночник. Меня страшно бесит Юля. Но и заводит не меньше. В душе не колочу почему. Терпеть не могу, а целовать хочу.

Как только ощущаю невнятное шевеление, пользуюсь моментом и сую язык. Пытаюсь выманить ее, но в ответ прилетает смазанная затрещина. Все, приехали.

— Ты как смеешь? — вытирает влажный рот. Там моя слюна. — Дурак совсем? Зачем… Зачем пихаешь свой язык.

Откидываюсь затылком на сиденье. Прикладываюсь пару раз и раздраженно хмыкаю. Либо притворяется, либо реально дикарка дурная.

— Хочу и чо?

— Богдан, — голос Юльки звенит. — Ты встречаешься с другой девушкой. Поэтому целовать меня с твоей стороны было предательством по отношению к ней.

Ржу в голосину. Я встречаюсь. Заучка не знает, как я встречаюсь. И лучше не нужно.

— Я ее трахаю, Юль. Все.

По щекам свекла.

— Ты… Фу-у-у! Зачем мне говоришь? — краснеет на глазах. Мило. Девке двадцадка громыхнула, а она румянцем заливается. — Выпусти. Прости, но дальше общаться нам не за чем.

Да, блядь.

— С тобой каши не сваришь, да? — натягиваю вожжи.

Качает головой. Всем видом показывает — не сваришь.

М-да.

Хорош, постебался и будет. Заморочи с дохулион. Не от мира сего девочка, так что пора прощаться. Разочарованно смаргиваю сиюминутное желание.

— Мгм. Горшочек не по размеру оказался.

Сгребаю пятерней с башки капюшон, жму кнопку на двери. Прохладный ветер бьет в лицо. Все становится по местам.

Высажу и пусть валит.

— Спасибо, что подвез, — сирень шпарит по венам. Вот просто в глаза же смотрит, а у меня кровь густеет. — И спас.

Не знаю, что ответить. В моей жизни все на лайте. Увидел-завалил. Но тут же…

Злость разбирает на бурлящие точки. Что в ней? Да ни хера! Она даже красится не умеет, одеваться, заигрывать. Но … такая из себя непонятная, необычная, сама того не зная, нечаянно запретным грехом раскидывается.

— Юль, — имя вылетает невольно. Глотаю звуки, злясь на себя. В этих трех буквах адский ад. — Не попадалась бы ты мне больше, — резковато смахиваю с нейтралки. Снова ударяюсь в инстинктивную ярость. — Советую!

Предупреждение сделано. И теперь, если она не дура, будет обходить за километр. Иначе обижу.