Книга Хулиган. Его принцесса, страница 335 – Эла Герс

Мягко спустившись на землю и отряхнув руки после коры, я незаметно заглянула в окно гостиной. Там Кирилл пытался поближе рассмотреть самурайские мечи, находящиеся в одной из витрин, а Харитон вежливо, но твердо пытался не дать ему взять в руки холодное оружие.

Продираясь сквозь кусты и осторожно, на цыпочках, обходя цветочные клумбы, я как можно быстрее побежала к противоположной стороне дома, где находилась библиотека, стараясь держаться в тени и подальше от света, исходящего от фонарных столбов, расположенных вокруг дома.

Когда оказалась возле библиотеки, я уже не могла дышать. Так сказывались усталость и волнение, которые сконцентрировались на биении сердца и напрочь забыли о немаловажном дыхании.

Окна в основном были закрыты, но одно было чуть приоткрыто на проветривание, в чем мне безумно повезло. И пока я судорожно оглядывалась в поисках какой-нибудь подставки под ноги, чтобы дотянутся до окна и заглянуть внутрь, послышались голоса:

— Так ты теперь всё знаешь? — это был Глеб. — Прям всё?

— Да, ублюдок, — последовал сердитый ответ Данила.

— Она сама рассказала тебе? Или ты заставил ее это сделать?

Все мое тело застыло от холода, прозвучавшего в голосе брата.

— Не надо переводить стрелки на меня, когда во всем виноваты ты и твоя мать.

Я услышала резкий смех Глеба, прежде чем он спросил:

— А ты безвинный, да? Думаешь, твой уход никак не повлиял на нее?

— Я уже объяснил, почему я так поступил, — Данил сделал паузу и мой ошеломленный мозг представил, как он угрожающе шагнул к Глебу, в то время как мой брат невозмутимо сидел на диване, не обращая внимания на происходящее. — И я знаю… Я, блять, знаю, что отчасти виноват в том, что она причиняет себе вред. Я виноват в этом. И я принимаю эту вину и беру на себя ответственность за это. Но что насчет тебя, Градов?

— Я же сказал тебе. Ты ничего не знаешь.

— Тогда, блять, просвети меня! — я вздрогнула всем телом, когда в библиотеке раздался громкий хлопок. Должно быть, Данил на эмоциях ударил по полке с книгами. — Просвети, пока я еще могу удержаться от того, чтобы, сука, не убить тебя нахрен! Разве ты не знаешь, что ты сделал со своей сестрой?!Она считает себя слабой. Она считает себя ущербной. Она считает себя виноватой в том, что вы ее ненавидите! Я чуть не сдох, когда услышал это от нее! Ты хоть понимаешь, что вы, блять, натворили?!

Я прикрыла рот рукой, чтобы случайно не издать ненужного звука, и, повернувшись спиной к окну, прислонилась к стене, чтобы дрожащие колени не подвели меня и я не рухнула на холодную землю.

Почему он рассказал это моему брату?

Почему Данил рассказал это Глебу?

Глебу было всё равно. Ему было всё равно на меня. И Данил только что еще сильнее осложнил мою жизнь, дав моему брату оружие, благодаря которому он продолжит контролировать каждый мой шаг и вздох…

— Я ушел, чтобы защитить ее.

Мои мысли резко оборвались на полуслове.

— Я уехал жить в Японию, потому что знал, что должен был увести мать подальше от Тани.

— О чем это ты? — прозвучал потрясенный голос Данила.

Тишина.

Гнетущая, давящая тишина…

А затем Глеб, наконец, продолжил:

— С тех пор как я себя помню, мать никогда не проявляла к Тане любви или привязанности. И сколько я себя помню, у Тани всегда были синяки по всему телу. Когда я спрашивал о них, она отвечала, что упала или ударилась обо что-нибудь. Я ей не верил, потому что она никогда не была неуклюжей. А потом она стала скрывать их от меня и нашего отца и я забыл об этом, как будто никогда их и не видел.