Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 47 – Виктор Громов

Последнее слово она произнесла особенно отчётливо. Дмитрий медленно закрыл папку.

— Вот теперь мы добрались до главного.

— А вы ожидали другого?

— Я ожидал, что Николай Редников назовёт моё имя значительно раньше.

Марина замерла.

— Что?

— Не лично Николай. Кто-то.

— Вы заранее предполагали, что вас обвинят?

— Да. Три года назад я тоже подошёл достаточно близко.

Марина смотрела на него, не понимая, что сильнее — злость или осторожность.

— Объясните.

Арсеньев прошёл к окну. За стеклом уже темнело. Платформа почти опустела.

— Когда утром сообщили об исчезновении вагона и телеграмме, переданной с вашей станции, я попросил прислать копию записи.

— Почему лично вы?

— Потому что увидел форму исправления.

— Что с ней?

Между ними повисло короткое молчание, уже не следовательское, а почти личное.

— Она была составлена почти так же, как три года назад.

— И вы приехали из-за этого?

— Да.

— Не из-за вагона?

— Вагон был достаточной причиной. Но если бы не старая форма, прислали бы другого офицера.

Марина вспомнила его появление. Спокойное. Подготовленное. Он действительно знал больше с самого начала.

— Значит, вы приехали сюда, уже подозревая связь со старым делом.

— Да.

— И молчали.

— Да.

— Пока я пыталась понять, почему вообще оказалась в центре всего этого.

Он повернулся.

— Вы не представляете, насколько мне хотелось узнать, что именно вы понимаете.

— Очень удобно. Наблюдать, как подозреваемая сама выдаёт сведения.

— Именно.

Честный ответ ударил сильнее оправдания.

— Тогда почему показали мне список телеграмм?

— Потому что к тому моменту увидел, что вы действительно замечаете то, что пропустили мои люди.

— То есть использовали.

— Да.

Марина уставилась на него.

— Вы хотя бы понимаете, насколько отвратительно это звучит?

— Понимаю.

— И даже спорить не станете?

— Зачем? Это правда.

Она прошлась по комнате.

— Замечательно. Всё утро вы ловили меня на каждом слове, потом повезли на Северную, позволили разбирать сообщения, но всё время знали, что уже видели похожую схему.

— Не эту.

— Какая разница?

— Большая. Три года назад не было распределённого кода. Были отдельные подменённые распоряжения и утечки коммерческих сведений. Северную тогда не использовали. Или мы о ней не знали.

Дмитрий не торопил её с новым ответом; от этого разговор стал только серьёзнее.

— «Мы».

— Комиссия.

— Во главе с Редниковым.

— Да.

— Я сегодня с ним разговаривала.

Дмитрий посмотрел резко.

— Где?

— В почтовом отделении.

— Кто позволил…

— Только не начинайте.

Он сжал челюсть и остановился.

— Что он сказал?

— Что вы продолжали расследование после закрытия комиссии.

— Сказал?

— Да.

Марина выдержала паузу, позволяя словам прозвучать полностью, без немедленного возражения.

— Неожиданно.

— Почему?

— Мы расстались не в лучших отношениях.

— Из-за дела?

— Из-за свидетеля.

Вот теперь голос Арсеньева изменился. Совсем немного. Но Марина услышала.

— Кто он был?

Дмитрий не ответил сразу. Потом подошёл к столу и сел, словно разговор внезапно потребовал больше сил, чем он хотел показать.

— Иван Корнеев. Служил младшим телеграфным чиновником на одном из крупных узлов.

— Тот самый свидетель?

— Да.

— Что он знал?

— Видел, как служебные сообщения передавали без регистрации. Сначала считал, что речь о распоряжениях начальства. Потом заметил, что после некоторых сообщений определённые торговые дома начинали действовать раньше официальных объявлений.