Книга Сделай мне красиво!, страница 86 – Дина Зарубина

Лотта бы заплакала и убежала. Почувствовала бы себя оскорбленной и униженной. Будь я девушкой в своем мире, я бы пощечину дала. Наверное. Сейчас я даже глазом не моргнула. И не такое приходилось выслушивать. Вообще, есть хоть одна женщина, которой бы не пришлось выслушивать гораздо более гадкие предложения? От четырнадцати и до сорока я их наслушалась вдоволь. Магистр еще был достаточно вежлив и тактичен. Так что никаких глупых пощечин и вида оскорбленной невинности строить не стала.

— Я очень ценю ваше предложение и всесторонне обдумаю его.

— Вам все равно понадобится покровитель. – Добавил магистр. – У меня отличные перспективы. Меня собираются повысить, возможен перевод архимагистром в отделение Ордена в Поморье. Это власть над целой провинцией. Огромное поместье, беззаботная и благополучная жизнь.

— Я вам очень признательная за откровенность, магистр Альбин. Но я ведь не люблю вас.

— Что такое любовь? Необузданная страсть, которая быстро прогорает, оставляя лишь угли, или спокойное ровное пламя симпатии, которого хватит надолго? Я ведь вам не противен?

— Вы видный мужчина, – кивнула я. – Просто неожиданно все.

— Понимаю. И буду ждать вашего решения. В отличие от адептов-недоучек я знаю, что ведьму ни к чему нельзя принуждать, будет только хуже, – брат Альбин улыбнулся одними глазами и шепнул: – Я никому не скажу.

Проводила высокую фигуру магистра глазами и вытерла внезапно выступивший пот. Магистр убежден, что я ведьма. И да, для девчонки из захолустья это шикарное предложение. Больше мне вряд ли кто-нибудь когда-нибудь предложит. И внешне магистр неплох: сероглазый блондин, стройный, не слащавый, ко мне отнесся с уважением с первого дня. Жалко, что заговорщик. В самом деле, стоит подумать над его предложением.

Понедельник был выходным у учащихся. Их отпускали домой, у кого они были в столице, остальные получали увольнительную до вечера.

Сегодня можно не бояться, что меня снова подкараулят настырные адепты и будут приставать. Особенно колобок с веснушками. Мне стоило большого труда стискивать зубы и не желать больше ему ничего плохого. Четыре пересдачи – само по себе серьезное наказание, а вкупе с фурункулами на попе и вовсе садизм. Но других адептов чужой пример не останавливал. Поскольку я оказалась единственной молоденькой служанкой, и смею надеяться, хорошенькой, то адепты лезли, как осы летом в банку с пивом.

Зато сегодня можно будет навестить склеп в саду и посмотреть, много ли толку было с нашей диверсии. И если он был, повторить.

Черноморд выволок из саквояжа толстый том «Магии разума» и велел читать. Мысленные приказы и пожелания – это ведь она, магия разума. И исцеления по большей части – тоже. Я воздействовала на разум, он исправлял дефекты тела. Особенно с теми болезнями, которые происходят от искажения тока энергии. Потому что я не вливала своих сил, не черпала природных, меня не охватывало стремление вылечить всех недужных. Магом жизни или целителем я точно не являлась

Я могла пожелать навести порядок в теле и становилось по моему слову. Честно говоря, было очень страшно. Такая ответственность! Скажешь: «Чтоб ты лопнул»! И человек лопнет… либо под колесами кареты, запряженной четверней, либо под плитой, сорвавшейся с лесов, либо просто разобьется, упав с высоты.