Книга Сделай мне красиво!, страница 72 – Дина Зарубина

— Как можно такое епископу показать? – простонал брат Скольм. – Это же немыслимо!

Я состроила постную физиономию. Проблемы магистров меня не касаются.

— То есть, брат Фиделиус ничего не обнаружил?

Я отрицательно помотала головой.

— Так и скажу Его Преосвященству! – записку магистр быстро-быстро порвал на мелкие клочки и выбросил в камин. – Сколько от тебя проблем! – вздохнул он, глядя на весело вспыхнувшие огоньки. – Раз ты бесполезная пустышка, то гнать тебя надо из подворья! В шею! А Кристобаля…

Он хищно уставился на мою шею, и я отступила на шаг.

— Меня нельзя гнать, – плаксиво протянула я и вытащила бляху. – Вот! Я тут работаю!

— Что?! – взревел магистр. – Да что ж такое?

— Магистр Фиделиус взял меня помощницей, – с достоинством ответила я.

— С какой радости?! Девчонку с улицы! Чести стать его лаборантом добиваются лучшие ученики школы! И никто еще больше месяца не выдержал!

— Я не с улицы, а из монастыря, – возразила обидчиво. – Должно быть, ваши лучшие ученики куда хуже наших послушниц!

— Уйди! – Магистр прикрыл глаза. – А то я тебя убью на месте!

Когда я, посмеиваясь, возвращалась к себе, заметила странную вещь. Там, где я проходила, псевдозащитные плетения истончались и гасли. А за моей спиной снова разгорались. Хм, а не дело ли в бляхе? Вот почему магистры и доверенные сотрудники бегают вполне бодро, изможденными не выглядят. Но далеко не все, потому что бляхи выдают тоже далеко не всем.

У многих гербы еще и на одежде вышиты, должно быть, не просто, как опознавательные знаки. У меня на мантии и фартуке вышито «AE», Atrium episcopi, подворье епископа, значит. Без гербов. Про обережные вышивки книга мне попадалась, она в саквояже лежит. Надо почитать. Хотя сейчас есть более насущные проблемы. Быстро проведать Черноморда и идти на место работы. Вдруг в записях безумного ученого найдутся ответы на многие вопросы? Он тут по науке самый авторитетный товарищ, у кого и спросить, как не у него?

Молодое тело требовало движения, и я бежала по коридору вприпрыжку, пока за углом не впечаталась в широкую грудь.

— Лотта! – меня сжали крепко, но бережно.

А в следующий миг на меня обрушился потолок. Ну, судя по ощущениям. Ноги ослабли, голова закружилась, а рот магистра Кристобаля жадно терзал мои губы. Мои руки обхватили его за шею собственническим жестом. Вот и началось «восемнадцать плюс», мелькнула в голове проворно уползающая последняя здравая мысль. Тело Лотты выгнулось, с губ сорвался тихий стон.

Так много чувствовать хрупкое тело не привыкло и просто отключилось.

Очнулась и тут же вскочила, отчего мокрая холодная тряпка скатилась со лба на колени. Потолок и диванчик знакомый, я снова в гостях у магистра.

— Ч-ш-ш, осторожней, – магистра Кристобаль выглядел виноватым и встревоженным. Как нагадивший в углу кот, знающий о грядущем наказании.

— Простите, магистр, я кажется, упала в обморок.

— Это вы меня простите, Лотта, я вас сбил с ног, – взгляд магистра вильнул в сторону. Ага, не признается, что целовал сироту? Ну, и ладушки. Сделаю вид, что не помню ничего. Я потрогала пальцами слегка саднящие и распухшие губы. От обморока только такие и остаются, само собой.

— Мы же договорились быть на «ты», магистр Кристобаль, – укорила я магистра. Он сам разрешил. Действительно, его это развлекало всю дорогу.