Книга Сделай мне красиво!, страница 44 – Дина Зарубина

— Старайтесь, сестра. Я вами доволен.

— Благодарствуйте, ваше высокопреподобие!

Мешочек исчез, будто и не было. Вот где чудеса, подумал магистр язвительно.

— Лотта дорогу выдержит? Окрепла она достаточно?

— Вполне, – поклонилась сестра Поликсена.

Быстрее Лотту увезут, меньше ей стыдно будет, что она золото прикарманила. Надо бы половину отдать девчонке, но… почему, собственно, половину? Она главная, она старшая, у нее во флигеле все творилось. С нее и ответ бы спросили. Треть! Да если подумать, и трети много, четверть в самый раз будет. Да, в самый раз. Два с половиной золотых. Если учесть, что за золотой солид купить стадо коз или пять коров можно, то очень даже, очень много! Решено, два солида! Восемь ей, два Лотте. Это будет справедливо!

* * *

Я не подозревала о душевных терзаниях сестры Поликсены. Я страдала. Столько книг в библиотеке, а что я могу с собой взять? Десяток? Два десятка?

Почему тут не изобрели сумки с пространственными карманами!?

У всех приличных магов есть такие, а у меня нету! Самый обычный саквояж! Что туда влезет? Сорочка, гребень, зеркальце, мешочек с тремя свечами, тапочки, пара платьев и белье. Пара книжек. А тут их сколько? Так и сгинут, ничем не читанные! Не поглаженные теплыми человеческими пальцами, никто с них пыль не сотрет, не восхитится, никто им не порадуется! Горе мне, горе!

— Что разнылась? – неприветливо спросил хухрик, высунув мордочку.

— Не твое собачье дело. Лисячье, – подумав, исправилась я. – Гусеничное. Лисогусеничное! Змеекрыльное!

— Ах, ты! Да ты… да ты даже не знаешь, кто я! – обижено заверещал хухрик.

— Шнырь книжный. Мутировал из книжного червя, – мирно отозвалась я. – Оброс шерстью, отрастил крылья, подумаешь! Ты тут, наверное, насколько веков сидишь. За такое время и я бы крылья отрастила, если бы захотела. Но не хочу, спать на спине неудобно будет.

— Да как ты смеешь?! Я тут хранитель знаний!

— Ну, и храни их дальше! Все равно ты ничего не помнишь и не умеешь! – презрительно отвернулась, но краем глаза смотрела, поведется ли на детскую подначку хухрик.

Он гневно пищал, прыгая на верху книжного стеллажа, бил крылышками, и несколько раз процарапал ими потолок. Вниз посыпались клочья пыли и известка.

— Фу, намусорил, а прибираться не умеешь! – я подтянула к себе небольшую книгу стихов, в которую раньше так грустно смотрела. С глубокой радостью обнаружила, что могу прочитать заглавие. Никакие это не бесполезные стихи, а справочник по бытовой магии. Практикум.

Кулинарная магия, швейная магия, личная гигиена, уходовая магия, сухая уборка, влажная уборка! Садовая работа! Стирка и глажка! Я радостно взвыла, вскочила из-за стола, и прижав книгу к груди, сделала несколько прыжков. Вверх, с поворотом вокруг себя, и еще разок! И вальс! Между стеллажами, от стены до стены.

— Ты одурела? – спросил хухрик и нервно дернул ухом.

— Сам такой! – я восстановила дыхание и пригладила волосы. – Надо было выплеснуть радость, а то лопнула бы.

Влажная уборка… руки так, пальцы так, импульс так, визуально вообразить результат, акустическое воздействие.

— А́рла па́рла фе́ник дай, меруси́нда у́тек’ай!

Внутренний переводчик обозначил стишок как: «Пыль и грязь, подите вон, чистота со всех сторон». По библиотеке прошелся легкий ветерок, и я ахнула. Столешницы заблестели, стеллажи посвежели, корешки книг засияли, а в пол можно было смотреться. Аж дышать сразу стало легче.