Книга Хозяйка старого графства, страница 28 – Мила Север

Это было максимально удобное, продуманное рабочее пространство.

А когда в него вернут чистые шторы и вычищенный ковер перед камином, оно станет ещё и уютным.

Взгляд остановился на камине. По краям от каминной полки прямо в стену были вмурованы два массивных подсвечника, на три свечи каждый. У правого почему-то завитки на ножке выглядели сильно более отполированными — как будто кто-то зачем-то этот подсвечник часто трогал. Я подошла к камину, пробежалась пальцами по кованому стеблю.

Теплый.

Аккуратно, почти примериваясь, приложила руку к этим завиткам.

Пальцы сами сжались, словно бы этот подсвечник было можно взять и унести. Или не унести, а…

Где-то в затылке пробежало предчувствие, будто сейчас…

— Елизавета Андреевна, обед, — позвала Катти.

Я вздрогнула, сбрасывая невнятные ощущения.

Обед!

Интересно, что там на обед приготовила совершенно потрясающая Марфа Васильевна?

В Малой Жёлтой Гостиной меня ждала Эмма Готлибовна.

Я села во главе стола, Эмма Готлибовна всё также села слева от меня, как и за завтраком. Регламент? Надо будет найти в библиотеке книжку по этикету и почитать, что ли.

У графини, конечно же, могут быть любые манеры, но лучше бы, чтоб хорошие.

Одобряемые обществом.

А то мало ли как оно там дальше выйдет.

На обед был нежнейший рыбный суп на сливках, подавался он с малюсенькими такими пирожками. В пирожках тоже была рыба с чем-то, что я не распознала, уж очень вкусные оказались пирожки!

Как только я доела суп — божечки, что это был за суп!

Нежная красная рыбка, рассыпчатая картошка кубиками, звёздочки морковки (и не лень же было вырезать их!), карамелизированный лук, немного зелени и всё это на бульоне, щедро заправленном свежими деревенскими сливками! Блаженство!

В общем, суп я съела с удовольствием и даже объелась — учитывая ещё пирожки!

И тут, как только я доела — Марфа Васильевна внесла второе блюдо!

— Марфа Васильевна! Ну куда ещё еда, я же лопну! - взмолилась я и постаралась сделать максимально жалостливые глаза.

Марфа Васильевна остановилась. Внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мою внутреннюю вместимость, потом на поднос, что держала в руках. На подносе исходила паром чуть припущенная в масле форель, возвышался на зеленых салатных листьях в отдельном блюде мелкими шариками обжаренный картофель, обложенный по краю маленкьими, малюсенькими такими черри-помидорками. Как там Катти говорила, ум отъешь? И ум, и всю-то возможность двигаться.

Оценив мои перспективы едока как никудышные, Марфа Васильевна вздохнула.

— Ладно, рыбу с гарниром я в малый стазис-ларь уберу. Но уж чай-то, с брусничным паем, чтоб обязательно! Там и теста-то нет почти, так, чтобы было, куда бруснику, томлёную в меду да с яблочками, положить! Считай не пирог, а одна сплошная оздоровительная польза!

И выплыла из гостиной обратно. Я покорно осталась ждать чай.

Надо будет как-то исхитриться, и вежливо, но твёрдо пересмотреть меню — по крайней мере моё — в сторону уменьшения. Я физически не смогу столько есть, да и перспективы стать колобком меня совсем не устраивали. Еда должна быть вкусной, полезной и в умеренном количестве.

Чай был восхитителен. Брусничный пай оказался по сути корзиночкой из песочного теста, наполненный той самой, обещанной, томлёной в меду с яблоками брусникой.