Книга Магия уюта, страница 232 – Дина Зарубина

Зал показался ему бесконечным. По каждой из сторон он насчитал по десять окон, куда пытался заглянуть рассвет. Потолок терялся в утреннем сумраке. У дальней стены из стены выступал герб в позолоте и цветной эмали. Тармель прищурился. То ли иглохвост, то ли королап, отсюда и не разглядишь. Геальдику он не любил, как и многие его соученики. Запомнить сотню дурацких картинок? Фу-у! Кому это надо? Пережиток прошлого!

Новопожалованные из-за магии дворяне никогда не любили тех, кто кичился своими гербами. Старые семьи, не уступающие древностью рода королевской семье, презирали дворян от сохи. К тому же древность и знатность рода вовсе не являлись гарантом наличия той самой магии. Тармель вот… ладно, мама крестьянка, а отец у него был маг! Ирма сказала. Иначе откуда бы? А у аристократов иногда кроме родовой спеси ни искорки не было.

Под гербом наблюдался балдахин из золотых и серебряных лент с тяжелыми кистями. А под балдахином стоял самый настоящий трон, где скрючился… ну, наверное, хозяин этого замка.

Повинуясь тяжелой ладони наемника на плече, Тармель поклонился.

— Какой прелестный мальчик! – проскрипело существо неожиданно звучным голосом.

Тармель не мог бы назвать это ни мужчиной, ни старцем. Что-то горбатое, кривоногое, горбоносое, низкорослое, закутанное в мантию, подбитую горностаем. Тармель сдвинул брови. Разве горностай не символ королевской власти? Мягкий, шелковистый, очень легкий мех чистейшего белого цвета. Что-то там говорили про пятна на шкурке или пятна на чести… нет, не любил Тармель геральдику.

— Тармель Тиман, – представился мальчик. – А вы кто?

— Ты зришь короля! – человек на троне выпрямился.

— Король не такой, я видел, – возразил Тармель. – Он молодой и красивый. У вас подагра или ревматизм?

Рука на плече сжалась.

— Какой дерзкий малыш, – захихикали на троне. – Брат Реми, мы вами довольны.

Наемник поклонился.

— Отрок непотребно нагл и распущен! – влез священник. – Его следует вразумить, и вразумить строго!

— Отец Саверий! Я запрещаю вам притрагиваться к этому мальчику! – грохотнуло с трона. – Если он умен, он и сам быстро поймет всю выгоду своего положения.

— Какого положения? – тут же спросил Тармель.

— Видишь ли, отрок, я намереваюсь жениться на твоей сестре.

Что? Вот это? На его сестре? Тармель не сдержал смех. Он зазвенел под суровыми сводами и отразился от стен.

Слуги замерли, не дыша. Священник налился краснотой. Рука на плече переместилась, дав несильный, но ощутимый подзатыльник.

— Простите, – неискренне сказал Тармель, приходя в себя. – Ирма не согласится.

— Не согласится стать королевой? Ты глуп! От такого не отказываются.

— Но зачем вам тогда я? Вы должны поговорить с моей сестрой. О! Так это вы так бездарно пытались ее несколько раз похитить? Чтоб жениться?

— Ты – чтоб убедить ее в серьезности наших намерений.

— Это называется шантаж, – кивнул Тармель. Это ему объясняли. Ментал менталом, но не магией единой от людей добиваются желательного поведения. – Форма давления через угрозу.

— Кто посмел угрожать брату моей будущей супруги?!

Тармель поддел пальцем ошейник.

— Угроза не обязательно выражается словами. Все знают, что ошейники надеваются только по приговору суда и крайне вредны для детей. Они режут потоки и…

— Чудесно! Превосходно! – снова вмешался священник. – Уничтожение самой возможности колдовать и кудесничать – это поистине великая цель!