Книга Магия уюта, страница 229 – Дина Зарубина

Маги обычно относились достаточно равнодушно к храму. Кого и зачем им просить, если они и так одарены превыше всех прочих?

Тармель с учениками часто ходил в храмы. Наставники показывали на примерах, как можно завести или разжалобить толпу, нагнать страха или вызвать слезы счастья, владея лишь ораторским искусством и несложными техниками манипулирования. Ментальный дар, как никакой другой, подходит для службы в храме.

Хороший грамотный менталист-проповедник очень полезен, это такая же работа, как и работа следователя, советника или военного аналитика. Даже возможно, важнее, потому что влиять на настроение людей и формировать общественное мнение очень ответственная задача. А утешать расстроенных, ободрять слабых, наставлять сомневающихся, давать смысл жизни отчаявшимся и разочарованным – очень морально тяжелая работа. А храмовая слежка не уступает розыскной службе правопорядка. Но это уже, так, замечание на полях.

Тармель с большим интересом рассмотрел витражи и скульптуры. Росписи стен были сделаны с большим искусством и в колеблющемся свете свечей и факелов казались живыми. Но когда он вслушался в слова проповедника, у него волосы на голове зашевелились.

Тот проклинал магию, как опасную болезнь, как чуму, незаметно вползающую в дом. Дар следовало запирать, а кто по своей воле не откажется, надлежало довести до выгорания внешними методами. Исцелить. Выглядел при этом пастырь так угрожающе, что Тармель понял, что ему эти методы исцеления точно не понравятся.

Аргументация была простая. Если бы богам магия была бы угодна и приятна, то ею бы владели все без исключения. А раз можно прожить жизнь в отдаленной провинции и не встретить ни разу мага, то значит, она и не нужна вовсе. Ее послали демоны, чтоб смущать людские умы и вызывать низменные чувства: зависть, ревность и досаду, горечь у тех, кто магией обделен и спесь, гордыню и высокомерие у тех, кто магией владеет.

За какие заслуги? Ни за какие! Просто незрелое семя души раскололось и впустило в себя скверну, запятнав несчастного. Всем известно, что магия проявляется в шесть-семь лет, когда дитя получило первый опыт, и уже умеет завидовать, гордиться или страдать. Если вовремя углядеть трещину души, то можно увещеванием и наказанием исправить положение. Порка, голод и холод прекрасно действуют на неокрепшие души.

Те же, кто проявляет магию с колыбели, есть отрыжка демонов, души у них вовсе нет, это не дети, а подменыши, сожранные еще в лоне матери, рожденные смущать людской род, с ними наджежит проявлять сугубую строгость и немедленно уничтожать.

Те же, кто зная о маге, не донесет, сам будет запятнан скверной и понесет суровое заслуженное наказание.

Тармель машинально потер шею, где был застегнут ошейник. Впрочем, не прибегая к магии, Тармель легко видел, как напуганы и угнетены люди.

— Что скажешь, отрок? – к нему подошел знакомый наемник. Свежий, выбритый и довльный.

— Спать хочется, – угрюмо ответил Тармель. – И есть.

— А служба тебе понравилась?

— Не очень. Разве магию боги дали не для того, чтоб облегчить людям жизнь? Маги строят, прорубают тоннели в горях, воюют, водят корабли, лечат…

— И все это обернется прахом и стенаниями для добрых людей!

Проповедник оказался рядом и смотрел крайне недружелюбно. Особенно внимательно – на ошейник.