Книга (Не) разведись со мной!, страница 20 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

— Леди, здесь слишком много. Не смотрите, что я всего лишь воин, но в драгоценностях я знаю толк. Достаточно вот этого браслета с рубинами, чтобы одеть не только нас, но и всю стражу…

Рубинов там было всего три, к слову, и были они маленькими капельками. И да, Оуэн прав, он дорогой, но я уверена, дедушка дал бы мне и гораздо больше, если бы знал на какую цель я их трачу.

— Одеть как попало, — не согласилась с ним я. — Хороший меч — стоит гораздо дороже этого браслета. Но пока, я могу дать только это. К тому же… Я — сирота. И вы лучше меня знаете, что не на половину, а круглая.

Воин не отвел взгляд, но вздрогнул. О том, как со мной обращаются отлично известно всему поместью. Как и то, что раньше я не пыталась оспаривать свое право. Чего удивляться?

— Я прекрасно поняла смысл ваших слов, Оуэн, Лерой вам как сын, не так ли? И я точно не ошибусь, если скажу, что львиную часть своего жалованья, вы отдаете ему, вероятно, под благовидным предлогом.

Мужчина вздрогнул и так на меня посмотрел, что я чуть не уверилась, что стала святой.

— Я знаю как горько терять родных, свою семью. Сейчас Лерою тяжело: жизнь в городе не дешева, а лечение болезни требует постоянных вложений. Но он молод и горд. Поэтому прошу вас, если его матушке станет хуже, незамедлительно выделите ему деньги на лекаря. А если их не хватит — приходите ко мне, я дам еще.

Больше я ничего добавить не успела, наш разговор прервал стук в дверь. И мне не оставалось ничего, как приказать войти Лерою и Рози.

Однако Оуэн успел спрятать драгоценности, а выходя следом за Лероем, шепнул:

— Да хранят вас Вейстерские боги, леди. Пусть с вами всегда пребывает их милость. Моя жизнь и моя верность принадлежат вам!

Экипаж плавно скользил по широкой дороге, петлявшей среди густых зелёных деревьев. За окном медленно проплывали стройные стволы, влажная от утренней росы трава и редкие полевые цветы, мелькавшие у самой обочины. В просветах между кронами виднелось бледно-голубое небо, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на дорогу дрожащими золотыми пятнами. Иногда колёса поднимали лёгкую пыль, и она тонкой вуалью тянулась за нами, растворяясь в тёплом воздухе.

Внутри же ландо гармонии, царившей за окном, не было. Игривые солнечные зайчики, скользя по салону, забавными пятнами прыгали по лицам хмурых мачехи и Мили, заставляя меня то и дело прятать улыбку. Обе смотрели на меня так пристально, будто одним только молчанием надеялись прожечь во мне дыру. Я же упрямо делала вид, что ничего не замечаю, и смотрела в сторону, следя за тем, как ветви деревьев склонились над дорогой, являя собой зелёный надежный свод.

Лишь служанка мачехи, сидевшая рядом со мной, не находила себе места. Она нервно ёрзала на сиденье, то опускала глаза, то украдкой поглядывала на хозяйку, то кусала губы, будто заранее ждала беды. Все знали: когда мачеха в дурном настроении, она не утруждала себя сдержанностью и легко вымещала злость на слугах, щедро раздавая оплеухи. Бедная девушка явно готовилась к худшему.

Ох и подпортила я им всем настроение! Когда я спустилась во двор, сестрица позеленела от злости, увидев меня в другом платье и закатила истерику, заявив, что я её не люблю, ни капельки не ценю подарки, которые она дарит, а значит и все то, что она для меня делает.