Книга Там, где изба на курьих ножках..., страница 3 – Ария Блэт

Ягда внимательно посмотрела на него — парень на вид моложе 30, черные растрепанные волосы почти до плеч, борода неопрятная (оно и неудивительно, вряд ли рабам давали бритву), глаза серые, а сам он отощавший, на скелета похож. На теле его скелетообразном живого места не было, весь в увечьях. Его явно пытали, плетью хлестали, да и в бою он был, раны от которого до сих пор не зажили.

Ведьма руку на браслет купца положила, дабы он его не использовал, а того аж передернуло. И было с чего — рука у ведьмы костлявая, зеленоватая с бородавками и желтыми длинными ногтями.

— Говоришь по нашему? — спросила Ягда.

Раб на старуху посмотрел. В его взгляде не было страха или отвращение, даже не было отчаяния — только смирение с безысходностью. Он сам понимал, что умирает.

— Говорю, — сипло прохрипел раб.

Ягда внимательно его осмотрела ведьмином зрением. С ног начала, одна вроде почти здоровая, если не считать многочисленные синяки и следы от плети, а вот вторую ногу ломал он неоднократно. Даже не дважды и не трижды, причем довольно недавно. Все туловище покрывали раны. Некоторые из них были свежими, некоторые уже немного зажили, некоторые глубокие, а некоторые оставят за собой шрамы.

Ведьма на руки его посмотрела. Левая в более-менее нормальном состоянии была, а вот правая…

Ягда его руки взяла и подняла. Левая осталась поднятой, а правая безвольно упала и шататься как плеть начала, туда-сюда. Вздохнула ведьма и выразительно на купца посмотрела, а тот лишь взгляд отвел.

— Милок скелетообразный, у тебя какая рука рабочая? — мерзким старческим голосом проскрипела она.

— Правая, — грустно усмехнулся раб.

— Ведьма, ты же его съешь, не все ли равно?

— Я за мясом человеческим пришла, а ты мне кости предлагаешь, — зло зыркнула на него старуха. А вот у раба брови медленно вверх подниматься стали, — Я может быть борщ наваристый сварить хотела, а из этого только похлебка выйдет.

— За 5 серебряных отдам, — сглотнул купец.

— За три, — уж больно жалко Ягде было тратиться на человечишку.

— Это грабеж среди бела дня. Так дела не делаются… — запричитал купец.

— Он у тебя все равно завтра подохнет и останешься ты даже без трех серебряников.

Купец вздохнул. Понимал он, что права ведьма, так что махнул рукой.

— За серебряный отдам, ежели меня от недуга одного избавишь.

— Что за недуг?

Купец снял шапку.

— Лысеть я начал. Какие снадобья, да масла не пробовал — все бестолку, — он показал свою сверкающую залысину, — Сможешь сделать так, чтобы волосы вновь росли?

— Смогу, конечно, голубок, — ведьма обворожительно улыбнулась, только купца от этого почему-то передернуло, — Серебрянный и возвращение волос на твою залысину?

— По рукам, — купец по привычке протянул руку, да поздно спохватился.

Ягда ее пожала, своей прекрасной ладонью с бородавками и желтыми ногтями. Купец позеленел, но не вздрогнул.

— Наклонись, — скомандовала ведьма.

Купец наклонился, Ягда начала по его макушке блестящей водить, а потом как харкнет на нее. Купец заверещал.

— Что же ты, ведьма старая, творишь такое?!

— Терпи, голубок. Ради волос на залысине, терпи, — и харкнула еще раз.

Ведьма ладонь поднесла и слова заветные зашептала. Пока шептала, волосинки тонкие, как пушок, стали прорезываться. Как закончила ведьма говорить слова заветные, так пушок легкий по всей залысине купца разросся.