Книга Там, где изба на курьих ножках..., страница 7 – Ария Блэт

Ягда силу магическую из рук выплеснула и зашептала:

То, что было заживет

Что терзало, то уйдет

Раны затянуться

Силы восстановятся

Жизнь по венам потечет

Да здравие вернет

Она шептала слова заветные, пока дыхание раба не стала спокойным, опосле сама вздохнула громко и отошла. Он все еще выглядел крайне паршиво — все раны ведьмина магия восстановить не способна, уж больно много у него их было, но жить ее новоиспеченный раб будет.

Ягда шла по своему лесу к болоту, уж очень ей хотелось подругу свою проверить. Тропинка лесная быстро ее к месту нужному вывела. Для простого человечишки лес был чащей непроходимой, а вот для ведьмы все было как на ладони. Она знала, что происходит в лесу: как себя деревце чувствует, что у зверя на уме, кто зайти пытается, да с какими намерениями…

На ветку громко приземлился друг давний.

— Мирослава снова уборку у тебя делать затеяла?

Ягда голову повернула. На ветке сирин сидел, да укоризненно на нее глядел. Он своими ястребиными лапами ветку чуть ли не до хруста сдавил, а крылья массивные на спину уложил, голову же, вполне себе человеческую, набок наклонил. Из человеческого у него не только голова была, но еще и верхняя часть туловища, а вот все остальное как у птицы хищной.

Сам по себе сирин уж больно прекрасен: ниспадающие русые локоны, утонченные черты лица, томный взгляд темных глаз… Если бы Ягду волновала красота, то она бы ему даже завидовала. Мара рассказывала, что в давние времена своим чудесным ликом они завлекали путников в самые непроходимые дебри леса.

— Я просила ее не трогать вещи мирские… — вздохнула Ягда.

— Ты же ее знаешь… Когда она тебя слушалась?

— Знаю я, Добран, знаю. Как она?

— Отходит потихоньку… К ней путь держишь?

— К ней, к кому ж еще? — грустно улыбнулась Ягда и пошла дальше. Добран рядом с ней полетел.

— Я человеческий дух в лесу чую, смертью смердит… Снова с людишками разбиралась?

— Не, я раба завела, — невозмутимо пожала плечами ведьма.

Сирин в ствол врезался и с грохотом наземь упал.

— Ты что сделала? — он оторопело посмотрел на Ягду.

— Говорю ж, раба завела, — она помогла другу своему подняться.

— Ягд, ты от мира человеческого далека… Возможно не знаешь, но рабов живыми покупать надо…

— Да жив он… пока… Просто потрепанный, но зато по дешевке купила, — ведьма идти продолжила, — Ты ж знаешь, людские раны я хорошо исцелять умею.

— Ягда, ты с сосны давече не падала? — Добран все еще смотрел на нее с изумлением, — Тебя какая муха укусила? Ты ж людей на дух не переносишь…

— Так то оно так… — протянула Ягда, — Да Мирослава это все… Она слишком сильно обо мне печеться. Вот я и решила раба взять, пускай он по дому все делать будет, а навка наша неугомонная успокоиться.

— Ты ради нее настоящий подвиг совершила, человечишку в дом взяла…

— Ну, ежели совсем невтерпеж будет, то шейку ему сломаю, да в овраг кину, — улыбнулась ведьма.

— Ты как всегда — сама доброта, — рассмеялся сирин.

Они вышли к болоту, а у сосны навка лежала. Совсем плоха была. Кожа Мирославы позеленела, веточки опали, да росточки завяли.

— Явилась? — раздраженный голос из-за спины Ягды.

— Явилась, — вздохнула ведьма, — Погоди с нравоучениями, Ратибор.

Ратибор громко засопел, но перечить Ягде не стал. Она же опустилась перед подругой своей на колени, взяла ее руку и стала вливать силу магическую.