Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 14 – Анастасия Миллюр

— Нет… — это был даже не шепот, а хриплый, надорванный звук, полный отрицания и нарастающего ужаса. — Этого не может быть…

Я положил руку на грубые деревянные балки носилок, ощущая под пальцами их шероховатость. Холод смерти, исходящий из-под холста, казался осязаемым.

— Я спрошу еще раз. Мне нужен механизм ловушки.

Фаминг поднял на меня лихорадочно горящий взгляд. Его лицо, еще секунду назад бывшее маской отчаяния, исказилось внезапной, дикой решимостью. Дрожь в руках исчезла, движения стали резкими и точными.

— Ты еще тупее, чем я думал! — заорал он, срывая голос до хрипа.

В один миг он рванулся вперед, и в его пальцах блеснул заточённый до бритвенной остроты ржавый гвоздь. Он приставил его к собственному горлу, вонзив острие в кожу так, что выступила капля крови.

— Ты не получишь от меня ничего! Никогда! — его глаза полыхали безумием и торжеством. — Ты отнял у меня всё! Но последнее слово останется за мной! Ты и твой проклятый род не получите моих знаний!

Он сделал глубокий вдох, готовясь рвануть гвоздь поперек горла.

Я не двинулся с места. Лишь слегка наклонил голову, словно изучая интересное, но в целом незначительное явление.

— Нет, — сказал я тихо, но так, что слово прозвучало отчетливо, перекрывая его хриплое дыхание. — Не возьмешь.

В тени за моей спиной воздух заколебался и сгустился. Из ничего возникла длинная, костяная лапа с когтями, черными как обсидиан. Она метнулась вперед быстрее, чем человеческий глаз способен уследить, и пальцы обхватили запястье его руки — той, что сжимала гвоздь. Раздался хруст, громкий и влажный, как ломаемая свежая ветка. Крика не последовало — лишь короткий, перекрытый удушающий звук.

Гвоздь с легким звоном упал на каменный пол.

Фаминг стоял, безумно таращась на свою неестественно выгнутую, раздробленную кисть. Боль, шок и абсолютная, вселенская безнадежность медленно сползали по его лицу, смывая последние следы торжества.

Тень над моим плечом медленно обрела форму. Малькут проявился частично — пара горящих углей в воздухе и оскал, растянутый в беззвучном рыке.

— Ты ошибся во всем, Фаминг, — произнес я, и каждый звук падал, как камень. — Ты не имеешь права выбирать смерть. Выбор — это привилегия, которую я предоставляю. Твоя жизнь, твоя смерть, твои муки — все это теперь принадлежит мне. Так же, как и твои знания.

Я посмотрел на него поверх головы, уже не видя в нем человека, лишь источник информации, который необходимо вскрыть.

— Ты будешь говорить. Добровольно, под наркотой, в бреду — не имеет значения. Но ты расскажешь мне всё. И чем дольше ты будешь заставлять меня ждать, тем больше кусочков себя ты будешь при этом терять.

— Ты безумец… — прошипел Фаминг.

Голос его был хриплым, сдавленным, но в нем все еще тлели угли ярости, раздутые болью и отчаянием. Он стоял, держась здоровой рукой за прутья, его тело напряглось, как у загнанного зверя, готового к последнему, смертельному прыжку. — Безумец, одержимый демоном!

Он плюнул мне в ноги.

— Ты думаешь, сломил меня? — закричал он, и в крике этом слышалась истерика, граничащая с помешательством. — Никогда! Ты получишь от меня только мой труп!

Я наблюдал за этим взрывом бесполезной ярости без малейшей перемены в лице. Это напоминало агонию насекомого, которое, будучи пришпиленным, продолжает дёргать лапками, не понимая, что уже мертво.