Книга Мой муж меня не заказывал, страница 75 – Лизирин

— Интересно, — сказала я, глядя не на него, а на предмет, — ты бы сам догадался?

Он не подошёл сразу. Сначала его взгляд задержался на моей руке, потом поднялся к лицу, словно он пытался понять не только то, что я держу, но и то, как именно я это подаю.

— Покажи, — сказал он наконец.

Не просьба. Не приказ в явном виде. Скорее констатация того, что сейчас будет сделано.

Я не двинулась.

— Ты сейчас требуешь? — уточнила я, не меняя положения.

Он сделал шаг вперёд. Медленно.

И расстояние между нами сократилось настолько, что любое движение стало ощутимым.

— Я сейчас спрашиваю, — произнёс он тихо, — что ты нашла в доме, где тебя уже пытались убить.

И вот тут в его голосе прозвучало то, что нельзя было игнорировать: не раздражение, не злость, а реальное, пусть и сдержанное напряжение, связанное не с нашим конфликтом, а с тем, что происходит вокруг.

Я выдержала паузу. Потом протянула руку.

Он подошёл ближе.

И когда его пальцы коснулись моих, чтобы взять пуговицу, это прикосновение оказалось слишком ощутимым, чтобы его можно было списать на случайность. Не потому, что оно было долгим — нет, — а потому, что в нём было внимание. Секунда, в которой он не просто забирал предмет, а фиксировал, откуда он его берёт.

Я не отдёрнула руку. Он тоже не спешил.

Потом всё-таки взял. Отступил и поднёс пуговицу к свету. Повернул. Провёл пальцем по краю.

Я наблюдала за ним, и в какой-то момент стало ясно: он узнаёт не сам предмет, а уровень. Качество. Тип работы. Круг людей, которые могут позволить себе такие вещи и не задумываться о том, что они бросаются в глаза.

— Где ты это нашла? — спросил он, не отрывая взгляда.

— В том же месте, где меня пытались убить, — ответила я спокойно.

Он замер. Не резко, не демонстративно — едва заметно, но достаточно, чтобы я это увидела. Потом медленно поднял взгляд.

— И ты решила не говорить об этом сразу.

Это не был вопрос. Это было утверждение, в котором уже звучало недовольство.

— Я решила сначала понять, что именно держу в руках, — сказала я. — Потому что, как показывает практика, ты предпочитаешь сначала отдавать приказы, а уже потом слушать.

Его взгляд стал жёстче.

— Ты играешь.

— Нет, — покачала я головой. — Я думаю.

Он сделал ещё один шаг. И теперь мы стояли почти вплотную, и я слишком ясно чувствовала, как в нём сталкиваются две линии: привычка контролировать ситуацию и необходимость признать, что я в неё уже включилась.

— Почему ты не пришла сразу? — спросил он.

— Потому что не была уверена.

— В чём?

Я выдержала его взгляд.

— В том, что ты услышишь, — сказала я тихо.

И это попало. Сильно. Я увидела это не по словам — он не ответил сразу, — а по тому, как в его лице на секунду исчезла та самая внешняя ровность, за которой он обычно прятался.

— Ты считаешь, что я не способен слышать? — произнёс он медленно.

— Я считаю, что ты не привык, что тебе могут говорить не так, как тебе удобно, — ответила я.

Пауза затянулась. Он сжал пуговицу в пальцах, потом снова посмотрел на неё, как будто возвращаясь к более безопасной теме.

— Это не из нашего дома, — сказал он.

— Я тоже пришла к этому выводу.

— И не слуга.

— Очевидно.

Он провёл пальцем по узору.

— Это носят при дворе.

— Высшие офицеры, советники, люди рядом с короной, — тихо добавила я. — Нора подтвердила.