Книга Мой муж меня не заказывал, страница 6 – Лизирин

Я подняла бровь.

Отражение подняло тоже.

— Ну хоть вкус у мироздания есть, — пробормотала я. — Не поспоришь.

Нора кашлянула.

— Простите, миледи?

— Ничего. Думаю, смогу с этим лицом работать.

Она моргнула.

А я поставила зеркало на столик и уставилась в окно.

— Нора, — сказала я после паузы.

— Да, миледи?

— У меня есть очень важное ощущение.

— Какое?

— Что я либо в сказке, либо в очень дорогой катастрофе.

Она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда из коридора послышались шаги, и Нора мгновенно подобралась.

— Лекарь, наверное, — сказала она, бросив быстрый взгляд на дверь. — Я сейчас вернусь, миледи. Не вставайте, пожалуйста.

— У меня, поверь, нет ни малейшего желания драматично рухнуть второй раз за день, — пробормотала я.

Нора на секунду улыбнулась, поправила на столике зеркало и выскользнула за дверь.

Комната сразу стала тише.

Не пустой, нет, а той дорогой, густой тишиной большого замка, в которой слышно, как потрескивает в камине огонь, как где-то далеко захлопывается дверь и как у тебя в голове пульсирует боль, настойчиво напоминая, что чудес на сегодня уже достаточно.

Я откинулась на спинку дивана и медленно выдохнула.

Магический мир. Замок. Красивый мужик.

Сработало, значит.

Только мироздание, как выяснилось, было не склонно к скидкам и бесплатным бонусам. Оно выдало мне всё строго по запросу, но с таким количеством скрытых условий, что любой банковский договор на этом фоне выглядел честным и открытым человеком.

Я снова взяла зеркало и всмотрелась в лицо девушки по ту сторону стекла.

Изель Эстейн.

Красивое имя. Красивое лицо. Наверняка красивая жизнь.

Судя по выражению лица Диона, жить эта красота умела так, что окружающим хотелось или молиться, или уехать подальше.

— Ну что, дорогая, — тихо сказала я своему отражению. — Ты вляпалась, потом умерла, а разгребать теперь мне. Очень по-женски.

Отражение, как назло, выглядело слишком невинно.

Я поставила зеркало обратно, прикрыла глаза и осторожно коснулась пальцами виска.

Боль всё ещё была противной, тянущей, но уже не такой ослепляющей. Мысли наконец начали складываться не в рваные клочья, а в нечто более-менее внятное.

Итак.

Я в чужом теле.

Я замужем за мужчиной, который смотрит на меня как на налоговую реформу в человеческом облике.

Кто-то, вероятно, попытался убить хозяйку этого тела. Прекрасный старт.

Я открыла глаза и как раз успела заметить движение на подоконнике.

Сначала мне показалось, что это просто тень от шторы. Потом тень лениво потянулась, подняла голову, и на меня уставились два ярко-зелёных глаза.

На подоконнике развалился кот.

Большой, угольно-чёрный, с такой густой шерстью, что он напоминал оживший кусок ночи, решивший оценить чужую драму из первого ряда. Хвост свисал вниз медленно и вальяжно, морда была узкой, наглой и выразительной до неприличия. В этом создании вообще было слишком много осознанности для обычного кота и слишком много презрения для существа, которое, по идее, должно хотя бы иногда мурчать.

Он смотрел на меня так, словно уже давно сделал все выводы и теперь с сомнением размышлял, стою ли я хотя бы минимального интереса.

— Только не говори, что и коты тут тоже аристократы, — пробормотала я.

Кот медленно моргнул.

Потом спрыгнул с подоконника.

Тихо, плавно, с той безупречной кошачьей грацией, которая всегда выглядит как личное оскорбление для всех двуногих существ. Он прошёлся по комнате, запрыгнул на подлокотник кресла напротив и уселся, обернув хвост вокруг лап.