Книга Мой муж меня не заказывал, страница 29 – Лизирин

Он ничего не ответил.

За окном мягко качнулись ветки. Где-то в коридоре послышались шаги, потом удалились.

Замок жил.

Дион, вероятно, где-то в глубине своих бесконечно важных дел по-прежнему считал, что я либо играю, либо выжидаю, либо готовлю новую форму манипуляции. Грегор, скорее всего, внутренне страдал из-за открытых окон и переставленных кресел. Нора наверняка выбирала, насколько сильно ей уже можно ко мне привязаться, не рискуя однажды снова получить старую Изель обратно.

А я сидела в чужой комнате, в чужом теле, с говорящим котом и зарождающейся магией там, где её не должно было быть, и впервые за всё это время чувствовала не растерянность.

Предвкушение.

— Ну что ж, — пробормотала я, поднимаясь. — Похоже, у нас намечается ещё более странная неделя.

Морр зевнул.

— Наконец-то ты начинаешь понимать, где живёшь.

Я усмехнулась и снова посмотрела на свободное пространство у окна. На место, которого уже было слишком мало.

Да. Зал мне действительно был нужен.

Глава 8

Мысль о зале, как и все по-настоящему хорошие мысли, оказалась удивительно навязчивой.

Она не кричала, не требовала немедленно броситься с факелом и перестраивать половину замка, нет. Она просто жила где-то у меня под рёбрами, спокойно и упрямо, и напоминала о себе всякий раз, когда я проходила по широким коридорам, видела высокие потолки, пустые светлые помещения или чувствовала, как тело само ищет пространство, в котором можно двигаться не между креслом и вазой, а по-настоящему.

Мне нужен был зал.

Не гостиная. Не спальня. Не кусок ковра у окна, где я уже успела пару раз поймать странное дрожание воздуха и теперь предпочитала делать вид, что это не считается.

Настоящий зал.

Пустой. Светлый. Желательно без семейных портретов и с минимальным количеством людей, которые любят задавать вопросы.

Поэтому тем утром, когда Нора закалывала мне волосы, а я сидела перед зеркалом и разглядывала лицо Изель с тем спокойным принятием, которое обычно приходит к человеку только после третьего кризиса идентичности, я спросила:

— В замке есть большое помещение, которое никому не нужно, но при этом ещё не развалилось?

Нора, привыкшая за последнюю неделю к моим вопросам примерно так же, как человек привыкает к погоде в апреле — без восторга, но с философским смирением, даже не вздрогнула.

— Есть старая музыкальная галерея в восточном крыле, миледи. Там раньше устраивали домашние вечера. Теперь её почти не используют.

— Прекрасно. Уже люблю. Почему не используют?

— После смерти старой леди де Кассель там стало… тихо.

— Какое очаровательное объяснение. То есть место есть, но у него репутация.

— Скорее, воспоминания.

— В этом доме у всего воспоминания. Даже у штор, подозреваю.

Нора позволила себе улыбку и воткнула последнюю шпильку.

— Хотите, я распоряжусь, чтобы вам показали галерею?

— Хочу. Но сначала мне нужен воздух, сад и хотя бы полчаса без ощущения, что на меня смотрит половина дома.

— Тогда лучше идти сейчас. Тарн уже внизу.

— Идеально. Значит, у меня будет садовник, служанка и кот. Почти как доставка моральной поддержки, только без приложения и чаевых.

Нора, как и следовало ожидать, ничего не поняла про приложение, но по тону догадалась, что это, вероятно, не проклятие.

Морр ждал у двери.