Книга Мой муж меня не заказывал, страница 25 – Лизирин

Морр потянулся и спрыгнул на подлокотник.

— Он в ярости.

— Да нет, для ярости у него слишком хороший воротник.

— Хорошо. Тогда он глубоко, изысканно и очень воспитанно не в себе.

Я откинула голову назад и закрыла глаза.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что ты жива?

— Это тоже. Но нет. Самое смешное — он правда думает, будто я переставила мебель, убрала его портрет и притащила в спальню шиповник ради того, чтобы как-то на него повлиять.

Морр уселся рядом.

— А ты нет?

Я открыла один глаз.

— Морр.

— Что?

— Я переставила мебель, потому что комната душила. Убрала портрет, потому что мне не нужен мужчина с лицом семейного допроса у кровати. И принесла шиповник, потому что он красивый, честный и колючий. В отличие от некоторых присутствующих в этом доме, ему хотя бы хватает приличия не скрывать последнее.

Кот довольно прищурился.

— Вот поэтому ты мне и нравишься больше Изель.

— О, я польщена. Значит, не зря терплю тебя.

— Не обольщайся. Я просто люблю смотреть, как ты портишь людям стройную картину мира.

Я тихо усмехнулась и повернула голову к окну.

Шиповник стоял в вазе, ловил свет и выглядел так, будто ему совершенно плевать, кто в этом доме кем недоволен.

Очень достойная жизненная позиция.

— Знаешь, — сказала я, — кажется, я тоже начинаю входить во вкус.

Морр зевнул.

— Это заметно. И, к моему глубочайшему удовольствию, Дион тоже.

Глава 7

За неделю человек может многое.

Например, в своём мире — научиться жарить кабачки так, чтобы они не превращались в безвольную мокрую трагедию, наконец ответить на три давно висящих сообщения и пару раз подумать, что пора начинать новую жизнь, но не сегодня, потому что сегодня дождь, усталость и вообще ретроградный Меркурий.

В магическом замке за неделю можно было сделать куда больше.

Я, например, успела передвинуть половину собственной спальни, приучить Нору к тому, что не кидаюсь в неё расчёсками и не требую духов под настроение «томная катастрофа», дважды сходить в сад к Тарну, один раз довести Грегора до выражения лица, которое в его исполнении почти считалось эмоциональным всплеском, и окончательно смириться с тем, что Морр спит там, где ему удобно, а удобно ему, как правило, на моих вещах, книгах или нервах.

Замок тоже привыкал ко мне.

Слуги уже не смотрели так, будто я вот-вот начну визжать, швырять фарфор и требовать луну в фамильной оправе. Теперь они смотрели иначе. Осторожнее. С любопытством. Иногда с явным подозрением. Иногда даже с тенью уважения, что, по ощущениям, в этом доме давалось тяжелее, чем государственные награды.

Дион за эту неделю появлялся достаточно, чтобы я не забыла, что у меня вообще-то есть муж, и недостаточно, чтобы это стало моей главной проблемой.

Он наблюдал.

Всегда.

Иногда издалека, иногда в разговоре, иногда просто одним своим идеально собранным присутствием, от которого становилось ясно: человек ещё не решил, что именно ты замышляешь, но уже готов к худшему. Впрочем, это была его личная форма душевного досуга, и я не собиралась ему мешать.

Потому что, если честно, у меня были дела поинтереснее.

Например, я пыталась привыкнуть к жизни в теле женщины, которую кто-то совсем недавно очень хотел убить.

Эта мысль не исчезала. Просто перестала стоять посреди комнаты, размахивая руками. Теперь она сидела где-то в углу сознания, скрестив ноги, и время от времени вежливо напоминала: между прочим, кто-то столкнул прежнюю хозяйку этого тела с лестницы. Или помог ей упасть. Ты, конечно, можешь сейчас выбирать шиповник и спорить с дворецким, но не забывай, что у истории есть тёмная часть.