Книга Опальная фаворитка, страница 92 – Людмила Вовченко

Вот дьявол.

Адриен замер.

Синие глаза медленно потеплели.

Ямочки появились.

Обе.

— Вы спрашиваете?

— По делу.

— Конечно.

— У нас теперь конкуренция.

— Разумеется.

— Мне надо знать, когда ждать промышленного шпиона.

Он подошёл ближе.

— Через несколько дней.

— Зачем?

— Проверить конкурента.

— Только?

Пауза.

Клэр сама не знала, зачем спросила.

Адриен смотрел на неё.

— Нет.

Сердце сделало глупость.

Одну.

Небольшую.

Но заметную самой Клэр.

Она сложила руки.

— Хорошей дороги.

— Клэр.

— Что?

— Когда я вернусь, не делайте вид, что не рады.

— Я никогда так не делаю.

— Лжёте.

— Докажите.

Он улыбнулся.

Наклонился.

Клэр на секунду решила, что он её поцелует.

Нет.

Адриен взял её руку.

Коснулся губами пальцев.

Легко.

Тепло.

Совершенно прилично.

И от этого почему-то хуже.

Поднял глаза.

— До встречи, конкурентка.

Отпустил.

Ушёл.

Клэр осталась стоять с рукой, которую совершенно бессмысленно хотелось спрятать за спину.

Из-за полки высунулась голова Матьё.

Клэр медленно повернулась.

Он замер.

В руке яблоко.

В глазах — чистейшее знание.

— Только попробуй.

— Я ничего.

— Матьё.

— Совсем ничего.

— Почему ты здесь?

— За ножом.

Клэр посмотрела на дверь.

Потом на мальчика.

— Забирай.

Он взял подарок.

Открыл.

Глаза загорелись.

И в ту же секунду снова стал ребёнком.

Настоящим.

— Мой?

— Твой.

— Совсем?

— Совсем.

Он провёл пальцем по костяной рукояти.

— Хороший.

— Я проверила.

Матьё поднял голову.

— Он хороший.

Клэр прищурилась.

— Нож?

Пауза.

— Тоже.

Мальчик сорвался с места.

— Матьё!

Он уже исчез.

Клэр услышала смех в коридоре.

— Маленький мерзавец.

— Кто? — спросила вошедшая Люси.

— Все мужчины.

Люси посмотрела на дверь.

— Даже Пьер?

Клэр подумала.

— Пьер пока нет.

— Жак?

Снаружи раздался вопль:

— Огюст! Чтоб тебя!

Потом хлопанье крыльев.

Клэр вздохнула.

— Жак под вопросом.

Через два дня пришло письмо.

Не от Адриена.

От Женевьевы де Вильмон.

Маргарита принесла его молча.

И уже по её лицу Клэр поняла: хорошего там не будет.

Плотная дорогая бумага.

Печать семьи.

Почерк аккуратный.

Холодный.

Клэр сломала воск.

Прочитала.

Один раз.

Потом второй.

Не потому что не поняла.

Потому что хотела убедиться, что человеческая наглость действительно умеет писать настолько ровными строками.

«Клэр.

До меня дошли тревожные сведения о происходящем в Бельфонтене.

Мне сообщают, что ты принимаешь у себя посторонних людей за деньги и лично оказываешь услуги, совершенно несовместимые с положением женщины твоего происхождения.

Особенно неприятны слухи о мужчинах, которых ты допускаешь к подобным процедурам.

Арман справедливо обеспокоен тем, что твоё поведение способно нанести новый ущерб имени де Вильмон.

Мы намерены прибыть в Бельфонтен и разобраться в положении дел.

До нашего приезда настоятельно советую прекратить деятельность, которая может окончательно уничтожить остатки твоей репутации.

Твоя мать, Женевьева де Вильмон».

Клэр закончила.

Сложила письмо.

Очень аккуратно.

Маргарита стояла напротив.

Лицо бледное.

Пальцы сжаты.

Старая привычка.

Страх.

— Когда они будут? — спросила Клэр.

— В письме не сказано.

— Значит, скоро.

Маргарита кивнула.

Клэр подошла к камину.

Подумала.

Потом положила письмо на стол.

Не в огонь.

Пусть.

Документы полезно хранить.

Особенно документы, в которых люди добровольно фиксируют собственную наглость.